​​​​​​​Постановление АС Поволжского округа от 29 октября 2025 г. N Ф06-4716/25

СМО не смогла оспорить штраф за плохое информационное сопровождение застрахованного лица.

Ранее врач выдал пациенту, застрахованному в СМО, направление на ряд исследований (в том числе на фиброколоноскопию (ФКС) и другие). Пациент самостоятельно, через сайт медорганизации, записался на эти исследования, однако ближайший доступный слот был аж через два с лишним месяца. Тогда пациент пожаловался в СМО и потребовал объяснений по поводу нарушения сроков ожидания плановой медпомощи, которые установлены в ТП ОМС.

СМО связалась с медорганизацией и выяснила, что ситуация "объективно" сложная:

- квоты, которые выделены медорганизации, крайне скудны, и на всех пациентов их не хватает,

- при этом направления на исследования по полису ОМС получают пациенты со всех районов области, в том числе инвалиды I, II, III групп, беременные женщины и дети, из-за чего очередь на проведение исследований в отделе функциональных исследований по полису ОМС составляет более 2-х месяцев, по платным услугам и ДМС - более 3-х недель,

- что касается именно ФКС, то с учетом крохотных квот в медорганизации составлено расписание на календарный год, исходя из нагрузки персонала и оборудования при оказании медицинской помощи в том числе пациентам стационара. Таким образом, ежедневно для проведения эндоскопических исследований в рамках амбулаторно-поликлинической помощи выделяются 4 талона: 3 талона на проведение ФГДС и 1 талон на проведение ФКС.

СМО составила для пациента подробный ответ, в котором честно рассказала о причинах такой задержки с проведением ФКС. В письме также рекомендовалось обратиться к лечащему врачу, чтобы получить направление в какое-нибудь другое медучреждение, где можно пройти обследование быстрее.

(Попутно СМО обвинила медорганизацию в нарушении сроков оказания медпомощи, провела МЭЭ и предложила уплатить неустойку, но эту санкцию медорганизация успешно оспорила в ТФОМС).

ТФОМС, который тоже оказался втянутым в конфликт, связался с пациентом, быстро нашел ему свободный слот в другом месте и направил туда. А затем обвинил СМО в нарушении правил информированного сопровождения застрахованных лиц.

Суд первой инстанции с этим не согласился: такая очередь на исследования связана с низкими объемами квот, которые выданы медорганизации. Из-за этого медорганизация не может принять всех пациентов в установленные сроки. СМО квоты не выдает и не виновата в том, что сложилась такая ситуация. Пациенту все объяснили, представили "исчерпывающую информацию о сложившейся ситуации, включая её причины", а остальное - не в компетенции СМО. Тем более что ТФОМС сам, при проведении повторной МЭЭ, не усмотрел нарушений прав пациента в части сроков ожидания медпомощи.

Однако суды апелляционной и кассационной инстанций согласились с доводами ТФОМС:

- пациент обратился в СМО за защитой своих прав. Он жаловался на несоблюдение сроков ожидания медпомощи по ТП ОМС. При этом он просил обеспечить ему получение медпомощи по направлениям в установленные сроки, чего СМО не обеспечила;

- а когда с этой же жалобой работал отдел защиты прав застрахованных ТФОМС, его сотрудники договорились о проведении пациенту необходимых исследований в другом месте и быстро. Таким образом, в ТФОМС этому пациенту были даны разъяснения о медучреждениях, готовых оказать медпомощь в установленные законом сроки. А СМО таких разъяснений, стало быть, не дала;

- согласно п. 230 Правил ОМС СМО осуществляет информационное сопровождение застрахованных лиц при организации оказания им медицинской помощи. Содержание информационного сопровождения и порядок его осуществления раскрыты в разделе XV Правил ОМС, в соответствии с п. 231 которых СМО информирует пациентов о: 1) медорганизациях сферы ОМС в регионе, режиме их работы; 2) праве выбора /замены и порядке выбора/ замены СМО, медорганизации и врача; 3) видах, качестве и об условиях предоставления медпомощи в рамках БП ОМС и ТП ОМС;

- согласно п. 234 Правил ОМС работа с обращениями граждан, обеспечение организации информирования и сопровождения застрахованных лиц при оказании им медпомощи осуществляются страховым представителем СМО;

- а в данном случае не СМО, а именно ТФОМС, путем информационного сопровождения застрахованного лица на всех этапах оказания ему медпомощи, восстановил нарушенное право застрахованного лица на получение медпомощи в нормативные сроки: определил перечень медорганизаций, в которых в спорный период можно было получить спорные диагностические обследования, уточнил сроки ожидания медпомощи и организовал и проконтролировал ее оказание пациенту;

- в силу ст. 38 Закона N 326-ФЗ и договора о финобеспечении ОМС, СМО обязана осуществлять рассмотрение обращений и жалоб граждан, осуществлять деятельность по защите прав и законных интересов застрахованных лиц; осуществлять информационное сопровождение застрахованных лиц на всех этапах оказания им медицинской помощи в порядке, установленном Правилами ОМС;

- СМО обладают широким перечнем полномочий, опосредующих и необходимых для защиты прав и законных интересов застрахованных лиц, и получают вознаграждение за выполнение условий, предусмотренных договором о финобеспечении ОМС;

- СМО ограничилась тем, что направила пациенту формальные отписки, что явилось поводом для обращения пациента в ТФОМС. Следовательно, она ненадлежащим образом исполнила принятые на себя обязательства по договору о финобеспечении ОМС. Тем более что в спорный период в ТП ОМС участвовала 171 медицинская организация, из которых аналогичные диагностические обследования выполняли еще три клиники;

- своевременный ответ СМО на жалобу пациента не свидетельствует об исполнении обязанности по надлежащему информированию и сопровождению, ведь содержащаяся в ответе информация не являлась достаточной для восстановления нарушенных прав пациента. Фактически ему указано на необходимость вновь записаться на прием к врачу и получить новое направление в медорганизацию, но не перечислены организации, которые в установленный срок готовы провести медобследование, и не установлена возможность проведения подобного рода обследований в медорганизациях.

Отметим еще один важный нюанс - решением суда общей юрисдикции ранее были удовлетворены требования ТФОМС в интересах упомянутого пациента, заявленные к СМО, о компенсации морального вреда ввиду неосуществления информационного сопровождения застрахованного лица на всех этапах оказания ему медицинской помощи.

Определение Верховного Суда РФ от 29 января 2026 г. № 45-КФ25-868-К7

Верховный Суд РФ отказался пересматривать дело по иску жительницы уральского региона о возмещении ей расходов на проведение вакцинации от клещевого энцефалита ("отказное" определение СК ГД ВС РФ не опубликовано).

Истица проживает на территории, эндемичной по клещевому вирусному энцефалиту (КВЭ). Обоснованно опасаясь нападения клеща и возможного заражения инфекцией, она обратилась в городскую больницу за вакцинацией против КВЭ. Там ей в бесплатной прививке отказали. Жительница сделала прививку в частной клинике за собственный счет, а затем пожаловалась районному прокурору. Прокурор гражданку поддержал и обратился в ее интересах в суд с требованием возместить той расходы на платную вакцинацию (иск заявлен к больнице).

Однако ни одна судебная инстанция не поддержала процессуального и материального истцов, в частности, КСОЮ указал:

- согласно Закону об иммунопрофилактике инфекционных болезней, сроки и порядок проведения гражданам профилактических прививок устанавливает национальный календарь профпрививок. Национальный календарь профилактических прививок, Календарь профилактических прививок по эпидемическим показаниям и порядок проведения профпрививок утверждены приказом Минздрава России от 06.12.2021 N 1122н;

- Календарь профпрививок по эпидпоказаниям определяет следующие категории граждан, подлежащих обязательной вакцинации профилактической прививкой против КВЭ: проживающие на эндемичных по КВЭ территориях, выезжающие на эндемичные по КВЭ территории, а также прибывшие на эти территории лица, выполняющие следующие работы: сельскохозяйственные, гидромелиоративные, строительные, по выемке и перемещению грунта, заготовительные, промысловые, геологические, изыскательские, экспедиционные, дератизационные и дезинсекционные; по лесозаготовке, расчистке и благоустройству леса, зон оздоровления и отдыха населения;

- региональный календарь профпрививок в числе категорий граждан, подлежащих иммунизации против КВЭ, называет детей различных возрастов, лиц старше 60 лет и лиц, привлекаемых к тушению лесных пожаров, либо проживающих на эндемичных территориях, либо выезжающих на эти территории, а также прибывших на эти территории, выполняющих следующие работы: сельскохозяйственные, гидромелиоративные, строительные, по выемке и перемещению грунта, заготовительные, промысловые, геологические, изыскательные, экспедиционные, дератизационные и дезинсекционные; по лесозаготовке, расчистке и благоустройству леса, зон оздоровления и отдыха населения;

- дополнительные рекомендации по проведению вакцинации против клещевого энцефалита содержатся в МУ 3.3.1889-04, которые рекомендуют прививать против КВЭ и иные категории граждан, но лишь на основании решения территориальных центров госсанэпиднадзора при согласовании с местными органами управления здравоохранением с учетом активности природного очага и эпидемиологических показаний;

- из смысла приведенных норм в их системном толковании следует, что вакцинация против КВЭ внесена в календарь профпрививок, но эти прививки отнесены к прививкам по эпидемическим показаниям, то есть проводятся всем гражданам, только когда существует реальная угроза возникновения и распространения инфекционного заболевания (по решению территориального органа Роспотребнадзора). В иных случаях за счет бюджета вакцинация и ревакцинация бесплатно проводится не для всего населения области, а лишь для перечисленных декретированных категорий - детей и граждан, выполняющих отдельные виды работ,

- а истица к этим категориям не относится;

- право на бесплатную вакцинацию возникнет у истицы лишь при совокупности условий: проживание на эндемичной по КВЭ территории и выполнение определенных видов работ, либо решение Роспотребнадзора о "поголовной" вакцинации. Ничего из этого суду представлено не было,

- следовательно, права на бесплатную вакцину против КВЭ - просто из-за факта проживания в эндемичном районе, - у истицы нет.

Суд также сослался на отсутствие медицинских показаний к вакцинации: истица не смогла получить бесплатную прививку именно в 2024 году, а согласно представленному суду документу, она уже получила две дозы вакцины в 2021 году, следовательно, следующая плановая ревакцинация должна была быть проведена весной 2022 года, затем весной 2025 года, но не в 2024 году.

Отметим, что аналогичный вывод - одного факта проживания на эндемичной территории мало для получения бесплатной прививки - поддерживают и суды других регионов массового обитания клеща (см, например, определение Красноярского краевого суда от 25.02.2026 по делу N 33-3615/2026, решения Первомайского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 26.08.2025 по делу N 2-1343/2025 и от 01.09.2025 по делу N 2-1830/2025, хотя в том же Первомайском районном суде Ижевска совсем недавно вынесено решение в пользу местной жительницы, которая была вынуждена привиться за собственный счет, - если решение "устоит" в республиканском суде, ей не только возместят стоимость вакцины, но и выплатят 5 000 руб. в счет компенсации морального вреда).

​​​​​​​Тем не менее отказ в бесплатной иммунной защите жителям регионов с объективно высоким риском заражения энцефалитом, безусловно, нуждается в подробном обосновании. Поэтому - а также с учетом того, что обеспокоенных граждан поддерживает прокуратора, - можно ожидать, что в ближайшее время жалоба на неконституционность упомянутых норм будет подана в Конституционный Суд РФ (ряд СМИ уже написал о подготовке такой жалобы истицей по рассмотренному делу).

В России нет официальной статистики дефектов оказания медицинской помощи, но некачественная и неполная диагностика – одна из главных причин осложнений и смертности пациентов, утверждает Фаст. О том, что врачи должны выполнять все стандарты, напомнил Пензенский областной суд в деле № 33-3390/2019. В суд на больницу ФСИН подал Владимир Свиридов*. Он утверждал, что ему не назначили необходимых обследований. Первая инстанция отклонила иск. Она учла, что непроведение одного из исследований не нарушает приказ Минздрава об утверждении стандарта первичной медико-санитарной помощи при заболевании Свиридова.

Иного мнения оказалась апелляция. Она сочла, что пациенту, напротив, не назначили обследования и лечения, которые включены в минимальный объём медпомощи по его болезни. Обратного больница не доказала. Также она не опровергла свою вину. С такими выводами областной суд назначил Свиридову компенсацию в размере 50 000 руб.

Стандарты медицинской помощи предусматривают определённую частоту предоставления конкретного мероприятия (лечебного или диагностического) – от 0,1 (предоставляется 10%) – до 1 (предоставляется 100%), делится Владислав Андреевич. «Если эксперты пришли к выводу, что ответчик не провёл диагностические мероприятия, предусмотренные стандартом с частотой предоставления «1» или «100%», то нарушение нормативного стандарта имеется», – говорит эксперт в области медицинского права.

1. Ошибку нижестоящей инстанции исправил Хабаровский краевой суд в деле Ольги Власовой* (№ 2-693/2019). Её мать лечили в районной больнице, а потом она умерла от осложнений. Дочь обвиняла врачей в том, что они провели неполные исследования, поэтому мать скончалась. Экспертиза подтвердила недостатки медпомощи. Но районный суд отказал Власовой: он счёл, что она не доказала вину больницы, а также причинно-следственную связь поведения врачей и смерти матери.

С этим не согласился краевой суд. Вина ответчика действительно не доказана, согласилась апелляция. В то же время экспертиза подтвердила недостатки оказания медпомощи. И именно больница должна доказать, что провела неполное исследование не по своей вине. Поскольку это не подтверждено, то Власовой присудили компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб.

Такой правоприменительный подход, к счастью для пациентов, сформировался в судах в последнее время, комментирует Ирина Фаст из Гражданские компенсации . «Если сравнивать с практикой прошлых лет, то тогда пациент всегда должен был доказывать факт нарушения его прав, что было крайне сложно», – отмечает эксперт.

"Я, как медицинский юрист, вижу недостатки в судебном акте апелляции. Суд возложил ответственность на больницу, потому что экспертиза подтвердила недостатки оказания медпомощи. Но также должна быть установлена причинно-следственная связь между этим недостатком и смертью матери Власовой, а в судебном акте апелляции этого вывода нет".

2. Как пример ещё одно гражданское дело: № 48-КГ19-9 о возмещении моральных страданий в связи с неправильным лечением: гражданин умер дома, на второй день после посещения травмпункта, и продолжая назначенное там лечение. Лечили его – хоть и недолго – от ушиба грудины, а умер он, оказалось, от пневмонии. При этом рентген-снимок грудной клетки пациента у травматолога был, и он его даже просмотрел. Но, к сожалению, не обратил внимания на характерное для пневмонии затемнение, не заподозрил болезнь легкого, не назначил адекватное лечение сам и не направил на дообследование к другому.

Итог – безвременная смерть. Супруга и дочь умершего обратились с иском о компенсации морального вреда, причинённого ненадлежащим оказанием медпомощи. В иске им, однако, было отказано: ведь нет прямой причинно-следственной связи между обследованием пациента у травматолога и его смерти в течение 48 часов. Врач-травматолог рекомендовал пациенту продолжить лечение, подразумевая - обследование в поликлинике по месту жительства. А уж если пациент сам туда не обратился перед смертью, то в этом травматолог не виноват.

ВС РФ решения первой и апелляционной инстанций отменил и отправил дело на пересмотр, отметив, что дело было рассмотрено с нарушениями.

«Многие руководители медицинских клиник ошибочно считают, что пациент сам должен доказывать факт ненадлежащего оказания медицинской помощи, собирать доказательства, искать судебных экспертов, оплачивать экспертизу, нести судебные издержки и т.п.

Так вот, уважаемые мои, Вы не правы, причем не правы на столько, что многие из Вас уверены в своей правоте до момента оглашения судебного решения, которое, чаще всего выносится в пользу пациента. Ситуации, разумеется, бывают разные и я настоятельно советую не доводить любые «разборки» с пациентом до суда, в противном случае - Ваша «самоуверенность и эгоизм» очень дорого Вам обойдутся!»

На это указал Челябинский областной суд в деле № 11-9861/2019. Истцы не смогли прикрепиться к одной из городских больниц из-за «превышения плановой мощности медорганизации». Также им указали, что их адрес не относится к территории обслуживания больницы. Этот отказ признал законным суд первой инстанции, который учёл перегрузку учреждения.

Но закон не даёт больнице право отказать в прикреплении, возразила апелляционная тройка судей. Также застрахованное лицо не ограничено в выборе медицинской организации. Поэтому областной суд обязал ответчика взять истцов на медицинское обслуживание и присудил им по 500 руб. компенсации морального вреда.

В деле № 33-8112/2019 иск подала Ирина Бородина в интересах себя и маленького сына-инвалида. Ему ежедневно требовались инсулиновые иглы и тест-полоски, но детская поликлиника не выписывала рецепты со дня постановки на учёт. Поэтому мать покупала их сама год и два месяца, а затем решила вернуть потраченные суммы, а также компенсировать моральный вред. Первая инстанция взыскала убытки, но во втором требовании отказала. Ведь законы не предусматривают компенсаций морального вреда, если нарушается право инвалида на лекарственное обеспечение.

Но даже если в законе нет прямого указания, то это не всегда значит, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда, возразил Иркутский областной суд. Право на бесплатные медицинские изделия помогает человеку поддерживать необходимый жизненный уровень. Если оно нарушается, то это угрожает здоровью и подрывает достоинство личности, указала апелляция.

В итоге больницу обязали обеспечить ребёнка всем необходимым и взыскали компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.

«Необеспечение жизненно необходимыми лекарствами создаёт реальную угрозу жизни больного. Это повод взыскать компенсацию морального вреда». По нашему мнению, практика по этому вопросу сформировалась. Основные сложности подобных дел – долгая процедура доказывания, ведь в основном пациентам отказывают устно, а не письменно. Другой минус – низкие размеры компенсации морального вреда. «Можно судиться шесть месяцев и получить 5000 руб.» - говорит медицинский юрист Двинянидов В.А.

Норму применил Хабаровский краевой суд в деле № 33-7165/2019, где общество защиты прав потребителей подало иск к частной клинике. Там провели операцию на глаза девочке Наталье Линник*, после чего у неё на лице остались шрамы. Как утверждала мать, об этом их никто не предупредил. В пользу этого говорило информационное добровольное согласие, подписанное перед операцией. Апелляция решила, что его текст «не даёт сделать однозначный вывод о том, что ответчик в доступной форме предоставил всю информацию о целях, методах медпомощи, связанных рисках, осложнениях и последствиях». С таким обоснованием тройка судей постановила взыскать с больницы 100 000 руб. компенсации морального вреда и 50 000 руб. штрафа.

Сотруднице городской поликлиники было вынесено предупреждение за несогласованное с работодателем перемещение шкафчика с личными вещами в комнате для переодевания и отключение видеокамеры в одном из помещений поликлиники. В случае повторного самостоятельного отключения видеокамеры, расстановки оборудования без согласования с работодателем, работодатель пригрозил привлечением к дисциплинарной ответственности.

Тогда она обратилась в суд с требованиями признать действия работодателя по размещению гардеробной с полным переодеванием персонала в неотапливаемом помещении незаконными, демонтировать камеру видеонаблюдения в помещении для медицинского персонала, признать вынесенное ей предупреждение незаконным.

Удовлетворяя требования, суды пришли к выводу о возложении обязанности на поликлинику обеспечить сотрудников помещением для переодевания, отвечающим требования пожарной безопасности и санитарно-бытовым требованиям.

Суды указали, что размещение камеры видеонаблюдения в служебном помещении, предназначенном для отдыха и приёма пищи сотрудников поликлиники, в отсутствие их согласия является незаконным, поскольку нарушает их право на частную жизнь.

Видеонаблюдение на рабочих местах, в производственных помещениях, на территории работодателя является правомерным, если оно осуществляется только для конкретных и заранее определённых целей, связанных с исполнением работником его должностных обязанностей, при этом работники поставлены в известность о ведении видеонаблюдения и зонах видимости размещенных камер.

Видеонаблюдение может применяться только в таких целях, как эффективность производства, контроль и учёт рабочего времени работников, рациональное использование рабочего времени, повышение производительности труда

Определение Третьего КСОЮ от 03.07.2023 N 8Г-10553/2023

Медицинский стаж — это время профессиональной деятельности в медицинских учреждениях, по истечении которого устанавливается досрочная пенсия по выслуге лет, доплаты и льготы. Порядок его подсчета, перечень организаций и должностей регулируется Постановлением Правительства РФ №781 от 29.10.2002. В нем указаны только государственные учреждения, частные медицинские центры и льготный трудовой стаж за работу в них не упоминаются. Для выхода на пенсию по выслуге лет медицинским работникам необходимо: Наличие медицинского стажа независимо от возраста (п. 20 ч. 1 ст. 30 закона №400-ФЗ от 28.12.2013): не менее 25 лет в сельской местности и поселках городского типа; не менее 30 лет в городах.

Частные медицинские организации создаются не в форме учреждений, а в форме обществ с ограниченной ответственностью или акционерных обществ, и, по мнению Социального Фонда России, работа в них не включается в льготный стаж.

Верховный суд придерживается позиции Социального Фонда России. Например, Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда РФ от 11.04.2016

Фрунзенский районный суд г. Санкт-Петербурга рассмотрел иск Марины А. к клинике эстетической хирургии о взыскании денежных средств, компенсации морального вреда, судебных расходов, штрафа.

Истец указывала, что 24.06.2020 заключила договор об оказании платных медицинских услуг, вознаграждение по которому составило 271 200 руб. Истцу проведены операции: эндоскопический лифтинг средней зоны лица, нижняя блефаропластика. Истец ссылалась на то, что услуга произведена некачественно, а именно щеки не подтянулись, наоборот провисание стало более выраженным, операция не устранила возрастных изменений, не омолодила среднюю часть лица, наоборот, зрительно добавила возраста, усугубила возрастные изменения. До хирургического вмешательства лицо истца было маленьким, аккуратным, после операции жира на лице стало больше.

Истец просила взыскать 271 200 руб., компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб., судебные расходы на оплату юридических услуг в размере 124 600 руб., штраф в размере 50%.

23.12.2021 истец направила в адрес ответчика претензию о возврате денежных средств. В обоснование претензии указано на недовольство результатом проведенной операции. В связи с поступившей претензией было проведено 27.12.2021 заседание врачебной комиссии, результаты которого оформлены протоколом. Комиссией сделано следующее заключение: врачом методика операции выбрана правильно, в соответствии с жалобами и возрастными изменениями пациентки, фактов нарушения действующих методик при выполнении операции и ведения в послеоперационном периоде не выявлено. Объем скул и щек при эндоскопической подтяжке средней зоны лица не изменился, остался прежним. Дополнительно комиссия отметила, что эстетические операции направлены лишь на коррекцию имеющихся возрастных изменений, не могут остановить естественное старение. Это означает, что накопление возрастных изменений будет происходить постоянно, и скорость этого процесса зависит от индивидуальных особенностей пациента, обусловленных генетикой, а также образом жизни. У истца отмечается сниженный тургор и тонус мягких тканей и кожи лица, «слабость» соединительной ткани, рано появившаяся дряблость кожи лица, в связи с чем она обращалась к пластическим хирургам за последующими операциями регулярно с 2011 года с интервалом 1-2 года. Многочисленные пластические операции на лице приводят к формированию рубцов, нарушению микроциркуляции, что в совокупности со сниженным тургором мягких тканей лица приводят к более длительному периоду восстановления после хирургических вмешательств и менее стабильному результату эстетических операций.

Суд назначил экспертизу. Эксперты сказали: оказанные медицинские услуги соответствуют требованиям Приказа МЗ РФ от 31.05.2018 г. №298н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи по профилю «пластическая хирургия» и клиническим рекомендациям по диагностике и хирургическому лечению возрастных изменений лица (2013 г). При оказании медицинских услуг каких-либо дефектов не выявлено.

Суд в удовлетворении требований отказал.

Ранее подход был более консервативным: констатирован факт установления прямой причинно-следственной связи между действиями врача и наступившими неблагоприятными последствиями для пациента – взыскания компенсации морального вреда не избежать.

Тренд на такое взыскание задало Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС от 14 марта 2022 г. № 18-КГ21-165-К4.

Во главу взыскания компенсации морального вреда по «медицинским» делам все чаще ставятся вопросы о том, «могли ли дефекты (недостатки) медицинской помощи способствовать ухудшению состояния здоровья пациентки и привести к неблагоприятному для нее исходу, т.е. к смерти». Верховный Суд указал, что «ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (постановка неправильного диагноза и, как следствие, неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.), причиняет страдания, т.е. наносит вред как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда».

Пациенту с сахарным диабетом и инвалидностью протоколом врачебной комиссии ЦРБ был рекомендован непрерывный мониторинг глюкозы с использованием датчика Freestyle Libre (безболезненно прикрепляется к телу аппликатором и позволяет сканировать уровень глюкозы, просто поднеся смартфон к датчику; один такой датчик можно носить на теле несколько дней).

Пациенту выписали бесплатный рецепт на такие датчики, и по результатам заключения врачебной комиссии ЦРБ главврач ЦРБ направил в адрес Депздрава области заявку на этот датчик в целях обеспечения пациента этим медицинским изделием по жизненным показаниям.
Заявка не была исполнена, прокурор обратился в суд с иском к Депздраву об обязании обеспечить пациента медицинскими изделиями.
Суд первой инстанции иск удовлетворил, но суд апелляционной инстанции счел, что обеспечивать пациента спорным датчиком за счет средств областного бюджета в данном случае не нужно.

Кассационный оставил акт апелляционной инстанции в силе, а вот Верховный Суд РФ эти определения отменил, а дело направил на новое рассмотрение, мотивируя своё решение различными доводами, в том числе: суд в нарушение положений статей 55, 56 (о доказательствах и доказывании), 59 (об относимости доказательств), 60 (о допустимости доказательств) ГПК РФ обосновал свой вывод об отказе в удовлетворении иска лишь показаниями специалиста как единственным доказательством отсутствия нуждаемости пациента в обеспечении медизделием, необходимым ему по медицинским показаниям, что процессуальному закону не соответствует. При этом в материалах дела отсутствуют документы, подтверждающие, что главный внештатный эндокринолог области, допрошенный в качестве специалиста, имеет соответствующее медицинское образование и действительно является главным внештатным эндокринологом.

Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 31 июля 2023 г. N 37-КГ23-2-К1

В Чите Центральный районный суд обязал ГУЗ «Городской родильный дом» выплатить 4,5 миллиона рублей в качестве моральной компенсации семье, у которой при родах один ребёнок погиб, а второй – получил инвалидность.

В 2023 году женщина должна была родить двойню. По её словам, в женской консультации ей сообщали о необходимости кесарева сечения, однако в роддоме его делать не стали и заявили, что женщина будет рожать сама.

«В результате оба плода запутались шеями. Один из мальчиков умер (его пришлось расчленить в утробе матери, чтобы извлечь останки).

Второго удалось спасти, хотя его подключили к аппарату ИВЛ только через 10 минут после рождения. Он стал инвалидом с психиатрическим заболеванием. По мнению специалистов, реабилитационный потенциал у 18-летнего парня исчерпан», – сообщила юрист супругов.

Эксперты установили причинно-следственную связь между действиями медработников и наступлением тяжких последствий. Также среди выявленных нарушений – «несвоевременная диагностика ягодичного предлежания 1 плода в первом периоде родов, что при своевременной диагностике предполагает проведение кесарева сечения».

Решение по гражданскому делу№2-3051/2023

"К сожалению, наша власть не обременена изучением смыслов применяемых слов. Поэтому и получается, например, что "рекомендация" превращается в "обязаловку". Верховный Суд пришлось тревожить, чтобы тот постановил то, что всем юристам было и так понятно… кроме чиновников Минздрава. Чтобы не было путаницы, нужно сделать один документ, где стандарты и клинические рекомендации будут объединены в одно целое, чтобы вместе менялись и противоречий не было. Но до последнего будут упираться: больше документов, больше хаоса, больше коррупция" - юрист Двинянидов В.А.

«Верховный суд (ВС) РФ постановил, что клинические рекомендации (КР), хотя пока и не являются полноценными нормативными актами, фактически обязательны для выполнения медорганизациями. С такой трактовкой ВС отправил на пересмотр дело одной из пациенток, которой, по ее заявлениям, оказали некачественную медпомощь. Суды предыдущих инстанций, опираясь на результаты судмедэкспертизы, изначально не нашли отклонений от стандартов лечения и согласились с необязательным характером КР. Теперь это дело с учетом позиции ВС пересмотрят другие судьи».

Пушкинский районный суд г. Санкт-Петербурга рассмотрел иск Сергея Кузнецова к ООО «Клиника ЛМС» о признании оказанных услуг некачественными, взыскании денежных средств.

Истец просил взыскать с ответчика цену за оплаченные некачественные услуги, неустойку, компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 рублей , штраф, а также обязать ответчика опубликовать резолютивную часть решения суда в сети Интернет на сайтах изданий РБК-новости, РИА-новости, Фонтанка.ру, Лента.ру, новости Майл.ру.

В обоснование требований истец указал, что 10 октября 2021 года он обратился к ответчику с целью оказания ему платных услуг по костной пластике. Указанные услуги были оказаны врачом Дорохом. Во время проведения операции истец испытывал болевые ощущения, о чем жестами указывал Дороху, однако врач его заверил, что эти ощущения ему кажутся. В результате операции истцу был нанесен контактный ожог 0.5% слизистой левой щеки. В ответ на досудебную претензию ответчик сослался на то, что ожог является прогнозируемым риском данного вида вмешательства.

Представители ответчика в судебное заседание явились, против удовлетворения требований возражали.

По ходатайству представителя ответчика судом была назначена комплексная комиссионная судебная медицинская экспертиза. Эксперты сказали, что в ходе операции Кузнецову причинена травма (травматическая эрозия) слизистой оболочки левой щеки, в связи с чем ему было показано консервативное лечение - общее и местное. Морфологическая картина повреждения слизистой оболочки левой щеки, в том числе, визуализируемая на представленных фотографиях, позволяет считать, что оно возникло в результате механического воздействия твердого предмета. Традиционно, для выполнения открытого синус-лифтинга при формировании костного «окна» используется шаровидный алмазный бор, вращающийся со скоростью 800-1000 оборотов в минуту. В условиях затрудненного доступа возможно спонтанное смещение бора с поверхности костной ткани на мягкие ткани полости рта при недостаточном контроле наконечника врачом-стоматологом или при непроизвольном движении головы пациента с нанесением случайной травмы слизистой оболочки полости рта ротационным инструментом. Учитывая вышеизложенное, принимая во внимание отсутствие указаний в протоколе операции на непроизвольное движение пациента в ходе хирургического вмешательства, экспертная комиссия сделала вывод, что при операции допущен технический недостаток (нарушение технологии операции), а именно, потеря врачом хирургом-стоматологом контроля за ротационным инструментом, что и привело к неблагоприятным последствиям - повреждению слизистой оболочки левой щеки.

Суд взыскал с ООО «Клиника ЛМС» в пользу Кузнецова денежные средства за оказанные услуги в размере 15 000 рублей, неустойку в размере 10 000 рублей, штраф в размере 12 500 рублей, компенсацию морального вреда в размере 45 000 рублей, расходы по уплате государственной пошлины в размере 1 250 рублей.
В удовлетворении остальной части исковых требований суд отказал.

Решение было вынесено 25 сентября. Судья оценил моральный вред, нанесенный родственникам умершей в 2,2 миллиона рублей. Так, “Медеор” выплатит супругу и дочери Бакиевой по 800 тысяч рублей, ГКБ № 6 - по 200 тысяч рублей. Также судья постановил возместить родным затраты на погребение и медицинское вмешательство. Их предстоит оплатить частной клинике.

Всё произошло осенью 2020 года. В челябинскую клинику обратилась жительница Сургута Юлия Бакиева. Женщина хотела сделать липосакцию живота, талии, спины, поясничной области, а также липофилинг ягодиц и глубокий пилинг нижних век. Обследования показали, что противопоказаний к этому нет. Но через 2 дня после операции женщина умерла. По заключению судмедэкспертов, после пластики у нее начался сепсис. В подкожно-жировой клетчатке и мышечной ткани в области грудной клетки, живота, ягодичных областей и бедер у пациентки образовались обширные некрозы. А на передней стенке живота - множественные серомы с геморрагическим содержимым.

После случившегося в СК по Тракторозаводскому району Челябинска возбудили уголовное дело по ч. 2 ст. 109 УК РФ (Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей). Обвиняемой стала хирург, которая проводила операцию. Но в конце февраля этого года дело прекратили в связи с истечением срока давности.

Родственники погибшей же подали иск о возмещении морального вреда. Супруг Юлии потребовал с медцентра и врача, которая проводила операцию, моральную компенсацию по 2 миллиона рублей с каждого. А также попросил возместить затраты на захоронение в размере 164.4 тысячи рублей и расходы на некачественно проведенную операцию в размере 123 с половиной тысячи рублей. Потребовал мужчина моральную компенсацию и с ГКБ №6 в размере 500 тысяч рублей. По мнению вдовца, те ненадлежащим образом оказали услуги по спасению его погибшей супруги. Такие же требования выдвинула дочь умершей.

Но представитель “Медеора” в суде заявила, что смерть пациентки не могла стать для ее мужа невосполнимой утратой! Ведь женаты они были всего год. А дочери погибшей было уже 18 лет. И назвала их требование о компенсации “неосновательным обогащением”.

И вот Тракторозаводский районный суд поставил в этом споре точку. Из 9,2 миллионов запрашиваемых - родные сургутянки получат только 2,2 миллиона рублей.

Куйбышевский районный суд г. Санкт-Петербурга рассмотрел иск Людмилы Абдеевой к ООО «Стоматология РИМ» о взыскании денежной суммы за некачественно оказанную медицинскую услугу, компенсации морального вреда, судебных расходов.

Абдеева ссылалась на то, что в апреле 2021 года она обратилась в стоматологическую клинику ООО «Стоматология РИМ» за медицинской помощью с жалобами на отсутствие зубов нижней челюсти. Истцу лечащим врачом было предложено комплексное лечение всей нижней челюсти, на которое она согласилась и оплатила услуги терапевтического и хирургического лечения в полном объеме, а ортопедическое лечение частично, всего внеся в кассу ответчика 147 105 рублей. Договоры об оказании услуг ответчиком в письменном виде ей выданы не были. В октябре 2021 года истцу было проведено терапевтическое и хирургическое лечение зубов нижней челюсти, установлена ортопедическая конструкция, после чего у нее появилось напряжение в области жевательных мышц, боли и щелканье в области височно-нижнечелюстного сустава, отсутствовало полное смыкание зубов, при жевании травмировался язык.

При неоднократных посещениях клиники для корректировки ортопедической конструкции, истец сообщала своему врачу о выраженном дискомфорте и зубных болях, но предпринятые действия врача результатов не дали, один из зубов продолжал болеть, что обуславливало необходимость постоянного приема обезболивающих препаратов. В связи с некачественно оказанной медицинской услугой истец обратилась к ответчику с претензией о возврате денежных средств, однако, ответ ей дан не был. Поскольку болевые ощущения в области нижней челюсти усиливались и необходимо было получить медицинскую помощь, истец обратилась в стоматологическую клинику ООО «Арнаник» и стоматологическую клинику ООО «Телец», где ей зафиксировали дефекты ортопедической конструкции, а также произвели снятие установленной в ООО «Стоматология РИМ» ортопедической конструкции, лечение зубов, изготовление новой ортопедической конструкции.

Ответчик и третье лицо Гусейнов в судебное заседание не явились, о времени и месте слушания дела извещались надлежащим образом, возражений против заявленных требований не представили. Суд приходит к выводу о доказанности довода истца о том, что в результате лечения ответчиком не был достигнут предполагавшийся результат в виде изготовления и установки ортопедической конструкции на нижнюю челюсть и улучшения вследствие этого качества жизни при употреблении пищи, что подтверждается представленной выпиской из медицинской карты. ООО «Стоматология РИМ» не доказало отсутствия своей вины в некачественном оказании Абдеевой медицинской услуги, а также не доказало соблюдение в полном объеме требований п.6 ч.1 ст.79 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и ст.10 ФЗ «О защите прав потребителей».

Суд взыскал с ООО «Стоматология РИМ» в пользу Абдеевой уплаченные ею денежные средства за оказанные медицинские услуги в размере 147 105 рублей, неустойку в размере 147 105 рублей, денежные средства, затраченные ею на оплату последующих медицинских услуг по исправлению недостатков лечения, в размере 555 420 рублей, компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей, штраф в размере 172 105 рублей, судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 41 300 рублей, а также в доход местного бюджета госпошлину в размере 10 525 руб. 07 коп.

​​​​​​​Определение Верховного Суда РФ от 8 сентября 2023 г. N 302-ЭС23-15740

Частная медорганизация является единственной медицинской организацией в муниципальном районе, где оказывается высокотехнологичная медпомощь (стентирование коронарных артерий) пациентам, страдающим сердечно-сосудистыми заболеваниями, в том числе с патологией, требующей оказания экстренной медицинской помощи (организация входит в состав регионального сосудистого центра). Она оказала медпомощь трем полицейским, которых экстренно госпитализировали в кардиологическое отделение частной медорганизации - больше везти их было некуда, и потребовала от МСЧ по области возместить расходы на лечение (сумма иска - чуть более полумиллиона рублей).

МСЧ отказалась возместить частной медорганизации затраты на лечение "своих" полицейских, потому что:

- такие затраты возмещаются только организациям государственной и муниципальной форм собственности, а истец - частник,

- больных полицейских необязательно было лечить в этом же районе, можно было отвезти и в областной центр или соседние районы.

Однако суды удовлетворили иск частной медорганизации:

- частью 3 ст. 25 Закона N 323-ФЗ предусмотрено, что военнослужащие и приравненные к ним лица имеют право на получение медицинской помощи в ведомственных медицинских организациях, а при их отсутствии или при отсутствии в ведомственных медицинских организациях отделений соответствующего профиля, специалистов либо специального медоборудования - на получение медпомощи в порядке, установленном Правительством РФ, за счет бюджетных ассигнований, предусмотренных на эти цели органам, в которых предусмотрена военная или приравненная к ней служба;

- аналогичные гарантии для полицейских предусмотрены Законом о полиции (ч. 2 ст. 45) и Законом о соцгарантиях сотрудникам ОВД, согласно ч. 2 ст. 11 которого при отсутствии по месту службы, месту жительства или иному месту нахождения сотрудника медорганизаций системы МВД либо при отсутствии в них отделений соответствующего профиля, специалистов либо специального медоборудования сотрудник имеет право на получение медицинской помощи в медорганизациях государственной и муниципальной систем здравоохранения в порядке, установленном Правительством РФ, а расходы, связанные с оказанием такой медпомощи, возмещаются за счет бюджетных ассигнований, предусмотренных на эти цели МВД;

- соответствующие Правила (оказания медпомощи полицейским в "неполицейских" медорганизациях и оплаты этой медпомощи) установлены постановлением Правительства РФ от 15.12.2018 N 1563, согласно п. 3 правил расходы медорганизациям, связанные с оказанием ВМП, включенных в базовую программу ОМС, сотрудникам, которые проходят службу (проживают) в этом субъекте РФ, по региональным тарифам на оплату медицинской помощи по ОМС, подлежат возмещению медико-санитарной частью МВД по субъекту РФ в соответствии с заключенным между МСЧ и медорганизацией договором об оказании медицинской помощи сотрудникам ОВД;

- в спорном случае помощь оказана в отсутствие контракта и притом частной медорганизацией, а не государственной/ муниципальной. Однако эти обстоятельства правового значения в данном случае не имеют;

- истец работает на базе городской больницы и является вспомогательным подразделением регионального сосудистого центра (РСЦ), при этом согласно положению об РСЦ при выявлении у больного с сердечно-сосудистым заболеванием медицинских показаний к проведению коронароангиографии, оказанию ВМП, в том числе с применением рентгенэндоваскулярных методов диагностики и лечения, включая случаи неотложных (экстренных) показаний, больной переводится в отделение рентгенэндоваскулярных методов диагностики и лечения, являющегося подразделением истца, оказывающего специализированную, в том числе высокотехнологическую, медицинскую помощь больным сердечно-сосудистыми заболеваниями;

- при этом согласно региональной программе "Борьба с сердечно-сосудистыми заболеваниями, а также утвержденной областным минздравом маршрутизации "О госпитализации по экстренным показаниям больных с сердечно-сосудистыми заболеваниями..." пациентов спорного района с заболеваниями сердца и кровеносных сосудов направляют в РСЦ, а там - в кардиохирургическое отделение истца, в целях оказания высокотехнологичной медицинской помощи;

- спорная неотложная медпомощь была оказана полицейским, что подтверждается материалами дела, ответчиком не оспаривается, наличие медицинских показаний для оказания ВМП подтверждается медицинской документацией;

- что касается отсутствия контракта между истцом и ответчиком, то согласно п. 7 Правил N 1563 медпомощь в экстренной или неотложной форме оказывается сотрудникам ОВД безотлагательно. Возмещение МСЧ расходов, связанных с оказанием такой медпомощи медорганизацией, с которой не заключен договор, осуществляется на основании документов, указанных в п. 5 Правил, представляемых медорганизацией в МСЧ субъекта РФ, на территории которого проходят службу такие сотрудники. С учетом этого суд признает обоснованным применение п. 7 Правил N 1563 к спорным правоотношениям.

Решение суда устояло в трех инстанциях, Верховный Суд РФ отказал МСЧ в пересмотре дела.

Определение СКГД Третьего КСОЮ от 27 сентября 2023 г. по делу N 8Г-19566/2023

Клиентка, которая выложила кругленькую сумму за комплекс косметологических процедур, в том числе нитевой лифтинг, потребовала от медорганизации расторгнуть договор и вернуть ей уплаченную по договору сумму. Причина - плохое самочувствие после процедур, длительные болевые ощущения, ухудшение зрения, а еще - доведение до пациента недостоверной информации об оказанной медпомощи (о цели предлагаемых процедур ).

Медорганизация возражала, ссылаясь на то, что полностью оказала услуги, предусмотренные договором, и оказала их качественно. Суды признали правоту медорганизации:

- вся необходимая информация была доведена до пациентки, в том числе медорганизация представила несколько подписанных клиенткой ИДС, из которых следует её осведомлённость об использовании исполнителем стерильного рассасывающегося или нерассасывающегося полимерного материала с иглами или канюлями в разных исполнениях; о том, что показаниями для процедуры нитевого лифтинга являются возрастные изменения лица и тела, ассиметрия контуров тканей, необходимость укрепления мягких тканей;

- в подписанных клиентках ИДС на другие косметологические процедуры также указывалось, что это инновационная и высокоэффективная методика, в основе которой лежит уникальное воздействие электрического тока; это стимуляция биологической активности тканей организма с целью активизировать естественные физиологические процессы для достижения максимально эффективного результата; что это косметическая процедура, направленная на нормализацию водных обменных процессов в кожных покровах лица, шеи и зоны декольте, легкий дренаж убирает мешки под глазами, отечность и корректирует контур овала лица;

- еще в одном подписанном клиенткой ИДС разъяснялось, что используемый препарат представляет собой стерильный апирогенный физиологический гель на основе гиалуроновой кислоты неживотного происхождения, является инъекционным имплантатом, предназначенным для заполнения и/или глубоких слоев дермы для увеличения объема скул, а также для увеличения объема и коррекции контура. Включение в препарат лидокаина предназначено для уменьшения болезненных ощущений у пациентов во время процедуры; разъяснено, что анестезия, применяемая при проведении процедуры, может быть аппликационной и инъекционной, а также описаны осложнения анестезии, которые могут проявляться в виде различных аллергических реакций;

- комплексная комиссионная судебно-медицинская экспертиза не обнаружила причинно-следственной связи между оказанными пациентке медицинскими услугами и ухудшением ее самочувствия.

При этом все же 50 000 тысяч компенсации морального вреда и 25 000 "потребительского" штрафа медорганизация выплатила клиентке по решению суда, причина:

- в дефектах оформления медицинской документации:

- заполнены не все разделы, предусмотренные амбулаторной картой; записи в амбулаторной карте носят формальный характер, не отражая объективный статус; ИДС не приложены к медкарте (нарушение пп. "а" п. 2.1 Критериев оценки качества медпомощи, утв. приказом Минздрава РФ от 10.05.2017 N 203н),

- первичный осмотр не оформлен записью в медицинской карте (нарушение пп. "б" п. 2.1 Критериев),

- предварительный диагноз не установлен (нарушение пп. "в" п. 2.1 Критериев),

- план обследования не составлен (нарушение пп. "г" п. 2.1 Критериев),

- план лечения не сформирован (нарушение пп. "д" п. 2.1 Критериев)

- рубрика клинический диагноз не отражен в медицинской карте (нарушение пп. "ж" п. 2.1 Критериев),

- ненадлежащее ведение медицинской документации безусловно нарушает права пациентки, и в данном случае допущенный дефект нарушил права истца как потребителя на предоставление ей надлежащей информации об оказываемых услугах, в связи с чем она имеет право на взыскание компенсации морального вреда.

Решение ВС РФ от 04.10.2023 N АКПИ23-721

Высшая инстанция 4 октября 2023 года рассмотрела административный иск пациента Артёма Щемелёва, лечившегося от болей в спине. Сложные медицинские исследования, к которым относится МРТ, даже в платных клиниках нельзя пройти просто записавшись и заплатив деньги: в регистратуре потребуют направление лечащего врача, а не имеющий данного документа пациент должен будет пройти приём у их доктора и только после этого его допустят к томографии.

Пациент может выбрать любую медицинскую организацию и пройти в ней магнитно-резонансную томографию (МРТ) только после получения от своего лечащего врача направления с указанием этой клиники.

Лечение оплатит виновный в совершении преступления

Кировский районный суд г. Санкт-Петербурга рассмотрел иск Государственного учреждения «Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Санкт-Петербурга» к Владимиру Соловьеву о взыскании расходов на оплату оказанной медицинской помощи застрахованному лицу вследствие причинения вреда его здоровью. Гражданское дело 2-3978/2023

Истец указал, что приговором суда по уголовному делу ответчик Соловьев признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п.3 ч.2 ст. 111 УК РФ. Своими действиями он причинил потерпевшему телесные повреждения, которые квалифицируются как тяжкий вред здоровью. В связи с полученной травмой потерпевший был доставлен бригадой скорой медицинской помощи СПб ГБУЗ ГССМП в СПб ГБУЗ «Городская больница № 26», где проходил лечение.

Ответчик в судебное заседание не явился, извещался надлежащим образом.

Наличие вины Соловьева и причинно-следственной связи с возникшим у потерпевшего вредом здоровья установлены приговором суда. В связи с полученными телесными повреждениями потерпевший проходил лечение, счет за которое оплачен АО «МАКС-М» из средств бюджета ГУ «ТФОМС Санкт-Петербурга», общая сумма расходов на оплату оказанной медицинской помощи составила 96 298,90 руб., из которых 91 298,90 руб. - медицинские услуги, а 5 000 руб. - вызов скорой медицинской помощи.

Суд исковые требования удовлетворил, взыскал с ответчика денежные средства в размере 96 298,90 руб., государственную пошлину в размере 3 088,97 руб.

Определение Верховного Суда РФ от 17 июля 2023 г. N 307-ЭС23-11176

Диагностический центр обратился с иском к страховой медицинской организации о взыскании более 20 млн руб. задолженности по оплате медицинских услуг сверх выделенных средств. Суд первой инстанции удовлетворил иск, но апелляционная инстанция решение суда отменила, в удовлетворении требований отказала.

С этим согласились и кассационная инстанция, и Верховный Суд РФ, который отказал диагностическому центру в пересмотре дела.

Определение СКГД Верховного Суда РФ от 21 августа 2023 г. N 16-КГ23-23-К4

В разгар эпидемии COVID-19 медработнице не посчастливилось самой попасть "по скорой" в больницу - с подозрением на аппендицит. Несколько часов её отказывались осматривать и уж тем более оперировать, потому что хирургам непременно нужен был результат КТ легких. Эти несколько часов пациентка провела в бессмысленных разъездах в соседние медучреждения - КТ ей все равно не сделали. В какой-то момент больница "сдалась" и согласилась провести вместо КТ рентгенографию легких, рентген и экспресс-тест на ковид показали отрицательные результаты, и пациентку отправили на операционный стол. Всего от момента первоначального прибытия в приемное отделение и до начала операции по аппендэктомии прошло 8 часов.

Определение СКГД Девятого КСОЮ от 14 сентября 2023
г. по делу N 8Г-6721/2023

Пациент потребовал расторгнуть договор и вернуть деньги
после того, как от проведенной на глазе операции его зрение не
только не улучшилось, но стало хуже, а клиника потребовала
дополнительных денег за последующее лечение. (ООО
"Хабаровский центр хирургии глаза"

Клиника настаивала на том, что операция проведена качественно, а
пациента предупреждали о том, что результат лечения может быть
не достигнут. По делу назначили судебную экспертизу, которая
пришла к выводу, что спорная медицинская помощь оказана
правильно и без дефектов.

Однако опрошенный эксперт рассказал суду следующее:
- у пациента - тяжелое заболевание сетчатки: ВМД (возрастная
макулярная дегенерация) влажная форма правого глаза, сухая
форма левого глаза, сенильная начальная катаракта обоих глаз.
Лечение назначено и проведено адекватно, но - даже при этих
условиях - исход при данной офтальмологической патологии
неблагоприятный;
- суть проведенной операции - введение в полость стекловидного
тела раствора лекарственного препарата. При этом однократное
введение препарата не способно улучшить состояние глаза, а вот
ухудшить его - вполне (может привести к снижению остроты зрения
при первичном введении, это связано с действием препарата ). Для
окончания курса лечения нужно, минимум, еще раз ввести такой же
препарат, а затем, возможно, - и третий раз. При этом - в силу
патологии - в лучшем случае зрение пациента просто останется на
прежнем уровне, то есть пациент перестанет слепнуть.
Благоприятный же процесс маловероятен.

Пациент настаивал на том, что перед началом лечения ни о чем
подобном врачи его в клинике не предупреждали, и суд поверил
истцу:
- в силу ст. 10 Закона о защите прав потребителей изготовитель
(исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах
(работах, услугах), обеспечивающую возможность их правильного
выбора, информация о товарах в обязательном порядке должна
содержать в том числе сведения об основных потребительских
свойствах,
- согласно ст. 12 Закона о защите прав потребителей, если
потребителю не предоставлена возможность незамедлительно
получить при заключении договора информацию о товаре (работе,
услуге), он вправе, если договор заключен, в разумный срок
отказаться от его исполнения и потребовать возврата уплаченной
за товар суммы и возмещения других убытков. При рассмотрении
требований потребителя о возмещении убытков, причиненных
недостоверной или недостаточно полной информацией о товаре
(работе, услуге), необходимо исходить из предположения об
отсутствии у потребителя специальных познаний о свойствах и
характеристиках товара (работы, услуги);
- из пп. 28, 44 постановления Пленума Верховного Суда от
28.06.2012 N 17 следует, что разрешая требования потребителя о
возмещении убытков, причиненных ему недостоверной или
недостаточно полной информацией о товаре (работе, услуге), суд
должен исходить из предположения об отсутствии у потребителя
специальных познаний о его свойствах и характеристиках, имея в
виду, что в силу Закона о защите прав потребителей изготовитель
(исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять
потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах
(работах, услугах), обеспечивающую возможность компетентного
выбора. При этом бремя доказывания факта предоставления
надлежащей информации не обладающему специальными
познаниями потребителю в доступной для него форме законом
возложено на изготовителя (исполнителя, продавца);
- ссылки ответчика на представленные им 4 подписанных истцом
ИДС отклоняются, так как представленное информированное
согласие имеет форму заранее составленного с помощью
персонального компьютера мелким шрифтом документа, на
содержание которого истец лишен возможности повлиять. Учитывая
индивидуальные особенности истца, его пожилой возраст,
отсутствие у него специальных познаний в области офтальмологии,
с учетом имеющегося у него заболевания, а также его утверждений
в судебном заседании о том, что он подписывал "чистые" листы,
суд приходит к выводу, что истец не смог прочитать
представленные ему тексты ИДС, а доводы ответчика об устном разъяснении истцу возможности либо необходимости повторного
проведения операции, её оплаты, не подтверждены относимыми и
допустимыми доказательствами;
- следовательно, при заключении договора на оказание
медицинских услуг пациенту, обратившемуся к услугам с целью
устранения пороков зрения, ответчиком не доведена до него полная
информация об оказываемой услуге, с учетом имеющейся у истца
офтальмологической патологии.

​​​​​​​Определение СКГД Третьего КСОЮ от 21 февраля 2022 г. по делу N 8Г-25959/2021

Работницу (бухгалтер образовательного учреждения) отстранили от работы, ссылаясь на непрохождение ею периодического медосмотра. Такой осмотр, действительно, не был пройден ею в полном объеме: работница отказалась от осмотра акушером-гинекологом, цитологического исследования, бактериологического исследования, подписав отказ от видов медицинских вмешательств. Из-за этого медорганизация не оформила на нее заключение о результате медосмотра, что было отражено в заключительном акте и в уведомлении, направленном в адрес работодателя.

Работница пыталась оспорить отстранение от работы в суде, но безуспешно - суд признал установленным, что истец без уважительных причин не исполнила свою обязанность по прохождению периодического медосмотра, в связи с чем у работодателя имелись законные основания для отстранения её от работы:

- в силу абз. 4 ч. 1 ст. 76 ТК РФ работодатель обязан отстранить от работы (не допускать к работе) работника, не прошедшего в установленном порядке обязательный медосмотр, а также обязательное психиатрическое освидетельствование в случаях, предусмотренных Трудовым кодексом РФ, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.;

- в п. 18 Перечня работ, при выполнении которых проводятся обязательные предварительные и периодические медосмотры (обследования) работников, указаны работы в образовательных организациях всех типов и видов;

- в силу п. 31.4 Порядка проведения периодических осмотров, при проведении периодических осмотров, кроме прочего, все женщины осматриваются врачом - акушером-гинекологом с проведением бактериологического (на флору) и цитологического (на атипичные клетки) исследования;

- периодический осмотр является завершенным в случае осмотра работника всеми врачами-специалистами, а также выполнения полного объема лабораторных и функциональных исследований, предусмотренных в Перечне факторов или Перечне работ (п.п. 30, 31 Порядка).

Тогда работница обратилась в Конституционный Суд РФ с жалобой на абз. 4 ч. 1 ст. 76 ТК РФ, поскольку данная норма предоставляет работодателю право отстранять от работы без сохранения заработной платы работника женского пола, отказавшегося от осмотра врачом-специалистом, не выявляющим противопоказания для выполнения работы, обусловленной трудовым договором.

Конституционный Суд РФ не принял жалобу к рассмотрению:

- спорная норма действует во взаимосвязи с другими положениями законодательства и сама по себе не устанавливает ни основания для прохождения обязательного медицинского осмотра, ни перечень охватываемых им исследований и осмотров врачами-специалистами, в связи с чем не может рассматриваться как нарушающая конституционные права заявительницы;

- заявительница, по существу, не согласна с объемом периодического медосмотра, обязательного для работников образовательных учреждений, который определен подзаконными актами,

- а разрешение этого вопроса предполагает проверку соответствия подзаконного акта закону, что не относится к компетенции Конституционного Суда РФ.

В конце мая 2023 года тройка судей Верховного Суда РФ пришла к выводу, что собственники медотходов класса "А" вправе заключить договор по вывозу этих отходов с любым подходящим лицом, а не исключительно с оператором по обращению с ТК.

Данная правовая позиция включена в свежий Обзор судпрактики

(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 13 декабря 2023 г.) по делам, связанным с обращением ТКО.

Верховный Суд РФ вновь обратил внимание на то, что обращение с медицинскими отходами регулируется санитарным законодательством, а не законодательством об отходах:

- это прямо предусмотрено Законом об отходах производства и потребления и Законом об основах охраны здоровья граждан,

- кроме того, в пункте 14 Правил обращения с ТКО N 1156 закреплен прямой запрет на складирование в контейнерах медицинских отходов любых классов,

- следовательно, медотходы, даже отходы класса "А", не должны квалифицироваться как ТКО,

- поэтому медорганизация вправе заключить с третьим лицом договор оказания услуг по сбору, погрузке, транспортированию и захоронению своих медицинских отходов класса "А",

- а законодательство не содержит норм о безусловной обязанности собственников медицинских отходов класса "А" заключить договор с региональным оператором по обращению с ТКО.

Летом 2023 года Конституционный Суд РФ вынес постановление от 15.06.2023 N 32-П, которым часть вторая ст. 135 ТК РФ признана не соответствующей Конституции РФ в той мере, в какой она порождает возможность произвольного лишения работодателем "провинившегося" работника стимвыплат и премий, а следовательно - уменьшать размер зарплаты работника, имеющего неснятое (непогашенное) дисциплинарное взыскание без учета количества и качества затраченного труда, а также иных объективных критериев (поводом послужила жалоба медработника; мы подробно рассказывали об этом деле).

Конституционный Суд РФ обязал законодателя внести соответствующие изменения в Трудовой кодекс РФ, а впредь до их внесения:

- запретил работодателям лишать такого работника на весь срок действия дисциплинарного взыскания входящих в состав его заработной платы стимулирующих выплат (в частности, ежемесячной или ежеквартальной премии и вознаграждения по итогам работы за год) или произвольно снижать их размер,

- запретил работодателям отказывать в начислении такому работнику тех дополнительных выплат, право на которые обусловлено непосредственным участием работника в осуществлении отдельных, финансируемых в особом порядке видов деятельности, и достижением определенных результатов труда;

- разрешил работодателям учитывать факт применения к работнику дисциплинарного взыскания при выплате только тех входящих в состав зарплаты премиальных выплат, которые начисляются за период, когда к работнику было применено дисциплинарное взыскание, причем и в данном случае общий размер зарплаты не должен падать больше чем на 20 %.

Во исполнение этого решения Конституционного Суда РФ в Госдуму внесены два законопроекта с поправками в ст. 135 ТК РФ.

​​​​​​​

Первый их них дополняет часть вторую ст. 135 ТК РФ запретом на принятие локальных актов с условием о возможности произвольно лишать (уменьшать размер) премии в связи с совершением работником дисциплинарного проступка.

Второй предлагает дополнить статью 135 ТК РФ новой частью третьей, предусматривающей, что при установлении систем премирования в коллективных договорах, соглашениях, локальных нормативных актах определяются виды премий, их размеры, сроки, основания и условия их выплаты работникам, в том числе с учетом качества, эффективности и продолжительности работы, наличия или отсутствия дисциплинарного взыскания и других условий.

КС РФ не стал рассматривать жалобы медиков на неконституционность норм об отстранении от работы не привитых против COVID-19 работников здравоохранения

Определения Конституционного Суда РФ от 30.11.2023 N 3190-О и N 3191-О

Двое работников здравоохранения (независимо друг от друга - из Якутии и Волгоградской области) были отстранены от работы без сохранения зарплаты в связи с тем, что отказались прививаться против COVID-19, в то время как постановлениями главных санитарных врачей по области и республике была введена обязательная антиковидная вакцинация по эпидемическим показаниям ряда категорий граждан, в частности работающих в сфере здравоохранения (заявительница из Якутии - медработник, заявительница из Волгограда - специалист по закупкам учреждения здравоохранения).

Заявительницы оспорили свои отстранения в судах, но безуспешно.

Тогда они обратились в Конституционный Суд РФ с жалобами на неконституционность ряда норм, примененных судом при рассмотрении дел о законности отстранения от работы (в том числе положений об информированном добровольном согласии на медицинское вмешательство, положений о перечне категорий граждан, которым обязательно проводятся прививки, положений о полномочиях санитарных врачей). По мнению заявительниц, спорные нормы позволяют работодателям самостоятельно устанавливать порядок отстранения от работы и отстранять от работы работников, не прошедших вакцинацию, а также требовать от них представления сведений, составляющих врачебную тайну, что нарушает ч. 3 ст. 17 (о пределах осуществления прав и свобод человека), ст. 37 (о праве на труд), ст. 55 (о пределах ограничения прав и свобод человека) Конституции РФ.

Конституционный Суд РФ отказался рассматривать жалобы, пояснив при этом следующее:

- Закон о санэпидблагополучии закрепляет всеобщую обязанность выполнять требования санитарного законодательства, а также постановления и предписания санитарных врачей. К их числу относятся выдаваемые главными государственными санитарными врачами мотивированные постановления о проведении профилактических прививок гражданам или отдельным группам граждан по эпидемическим показаниям (абзац пятый пп. 6 п. 1 ст. 51), т.е. при угрозе возникновения и распространения инфекционных болезней;

- при этом постановлением Правительства РФ от 31.01.2020 N 66 к числу инфекционных заболеваний, представляющих опасность для окружающих, отнесена коронавирусная инфекция, а календарь профилактических прививок по эпидпоказаниям в числе категорий граждан, подлежащих обязательной вакцинации против коронавирусной инфекции, называет работников медицинских организаций;

- предусмотренные законом правовые последствия отсутствия профилактических прививок в виде отстранения от работы граждан, занятых на работах, выполнение которых связано с высоким риском заболевания инфекционными болезнями, установлены исходя из необходимости сохранения здоровья таких категорий работников в процессе трудовой деятельности, а также обеспечения здоровья и безопасности других лиц;

- следовательно, оспариваемые нормы выступают элементами правового механизма, направленного на предотвращение и устранение возникающих в связи с эпидемическими заболеваниями рисков для жизни и здоровья граждан, и не могут расцениваться как нарушающие их конституционные права.

Ранее Конституционный Суд РФ отказался рассматривать аналогичную жалобу от работника торговли, не привитого против COVID-19 и так же отстраненного от работы без сохранения заработной платы, а в Определении от 30.11.2023 N 3192-О - точно также обосновал отказ в рассмотрении жалобы работника сферы туристических услуг.

Заметим, во всех указанных определениях Конституционный Суд РФ не останавливался отдельно на положениях абзацев 4 и 5 п. 2 ст. 5 Закона об иммунопрофилактике. Между тем, данная норма предусматривает отстранение непривитых граждан исключительно от работ, выполнение которых связано с высоким риском заболевания инфекционными болезнями, и которые при этом поименованы в соответствующем перечне. При этом все заявители (в рамках собственных споров с работодателями) указывали на то, что конкретно их работа в упомянутый перечень не входит, и поэтому отстранение от работы, даже без прививки, противоречит закону. Следовательно, фактически заявители жаловались в Конституционный Суд РФ на то, что по смыслу, придаваемой данной норме правоприменительной практикой, она допускает произвольное отстранение непривитых работников от тех работ, которые не включены в установленный перечень.

В целях формирования единообразного применения судами норм права при разрешении споров по делам, связанным с защитой прав потребителей, Верховным Судом Российской Федерации подготовлен обзор актуальных вопросов судебной практики, возникших при рассмотрении дел данной категории в 2022 - 2023 годах.

Основные тезисы выпущенного обзора:

1. Продавец обязан обеспечить безопасные условия для здоровья потребителей и сохранности их имущества.
2. Право на возмещение вреда, причиненного вследствие недостатков услуги (товара), признается за любым потерпевшим независимо от того, состоял он в договорных отношениях с исполнителем (продавцом) или нет.
3. Размещенное на сайте продавца предложение о продаже товара, обращенное к неопределенному кругу лиц и содержащее подробную информацию о товаре и его цене, является публичной офертой. После получения продавцом сообщения потребителя о намерении заключить договор на условиях публичной оферты продавец не вправе в одностороннем порядке изменить объявленную цену товара.
4. Продавец не вправе включать в публичную оферту условие о возможности отмены им в одностороннем порядке оформленного заказа.
5. Продавец не вправе в одностороннем порядке изменять цену товара, определенную заключенным с потребителем договором купли-продажи, и понуждать потребителя к заключению нового договора на других условиях, в том числе по мотиву увеличения цены товара к моменту его поставки, возникновения у продавца дополнительных расходов по исполнению договора и т.п.
6. Покупатель вправе предъявить продавцу требование в отношении недостатков товара, на который не установлены гарантийные сроки или сроки годности, если эти недостатки обнаружены в пределах двух лет со дня передачи ему товара и более длительные сроки не установлены законом или договором.
7. При возврате товара ненадлежащего качества потребитель имеет право на возмещение убытков в виде разницы между ценой товара, установленной договором купли-продажи, и ценой аналогичного товара на дату удовлетворения данного требования.
8. Условие договора, согласно которому у потребителя при отказе от исполнения договора отсутствует или ограничивается право на возврат уплаченных денежных средств, является недействительным, как ущемляющее права потребителя.
9. Бремя доказывания наличия предусмотренных законом оснований для освобождения от ответственности за нарушение прав потребителя лежит на исполнителе (продавце, изготовителе, импортере, уполномоченной организации или уполномоченном индивидуальном предпринимателе).
10. Право выбора между несколькими судами, которым в силу Закона о защите прав потребителей подсуден спор, принадлежит потребителю. Условие договора, заключенного продавцом (исполнителем) с потребителем, об изменении территориальной подсудности споров не ограничивает право потребителя на предъявление иска в соответствии с подсудностью, установленной законом.
11. Потребитель имеет право на предъявление иска по месту своего жительства и после расторжения договора с исполнителем (продавцом).

Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 15 января 2024 г. N Ф10-6843/23

Пациенту пытались - но неудачно - удалить зуб мудрости: в процессе операции пациент почувствовал хруст в области зуба, после чего операцию прекратили, а пациенту велели на следующий день явиться в другую клинику для проведения конусно-лучевого компьютерного томограммирования (КЛКТ) поврежденного зуба. На следующий день КЛКТ выявило инородное тело верхнечелюстной пазухи справа (18 зуб), врач рекомендовал оперативное лечение, через два дня пациент оказался в стационаре по экстренному направлению с диагнозом Абсцесс верхней челюсти, Инородное тело (18 зуб) в гайморовой пазухи справа. На четвертые сутки нахождения в стационаре пациенту провели операцию (гайморотомия, удаление инородного тела (18 зуб), пластика синоорального соустья) и вскоре выписали.

А через год после описанных событий юрист пациента написал жалобу в Росздравнадзор на стоматологию с просьбой провести внеплановую проверку по указанным фактам (в этот момент пациент судился с клиникой, требуя полумиллионную компенсацию морального вреда). Ведомство усмотрело в сообщении юриста сведения о факте причинения тяжкого вреда здоровью пациента (по данному основанию разрешено проводить контрольно-надзорные мероприятия (КНМ) даже в условиях моратория на проверки), сформулировав свой вывод следующим образом: "причинен вред здоровью, способствующий развитию состояния, угрожающего жизни, и необходимости оказания специализированной медпомощи в экстренной форме", согласовало у прокурора и провело внеплановую документарную проверку в отношении стоматологической клиники в рамках надзора качества и безопасности медицинской деятельности.

Клиника пыталась оспорить решение о проведении проверки и даже преуспела в этом в суде первой инстанции - признавая решение незаконным, суд указал, что:

• на момент вынесения спорного решения о проверке и его согласования в прокуратуре у Росздравнадзора были только жалоба и выписка из медкарты пациента, в которой был указан следующий диагноз "хронический гайморит справа. Синооральное соустье справа от удаления 18 зуба. Инородное тело в гайморовой пазухе справа";
• а из этих документов невозможно сделать обоснованный вывод о причинении пациенту тяжкого вреда здоровью (диагнозы не соотносятся с критериями тяжкого вреда здоровью, утвержденными приказом Минздравсоцразвития от 24.04.2008 N 194н);
• следовательно, наличие основания для проведения внепланового КНМ не доказано.

Однако суды апелляционной и кассационной инстанций признали, что основания для внеплановой проверки у Росздравнадзора были, а спорное решение соответствует закону:

• представленной в материалы дела медкартой пациента подтверждается его поступление в стационар в экстренном порядке после оказания ему стоматологической помощи;
• согласно ч. 4 ст. 32 Закона об основах охраны здоровья граждан, экстренной является медпомощь, оказываемая при внезапных острых заболеваниях, состояниях, представляющих угрозу жизни пациента;
• ввиду изложенного является обоснованным вывод ТО Росздравнадзора о достаточности оснований для принятия решения о проведении внеплановой документарной проверки с учетом оказания пациенту медпомощи после приема в стоматологической клинике в экстренном порядке, т.е. при непосредственной угрозе жизни пациента;
• при этом при решении вопроса о наличии оснований для принятия решения о проведении внепланового КНМ определяющее значение имеют сведения, зафиксированные при поступлении пациента в стационар (описание состояния, явившегося следствием оказания медицинской услуги ненадлежащего качества), а не данные, зафиксированные при его выписке (описание состояния пациента после оказания экстренной медицинской помощи);
• иное бы исключало принятие решений о проведении проверок по фактам причинения вреда жизни и тяжкого вреда здоровью граждан в отсутствие летального исхода, а трактовка заявителя в отношении моратория на проведение проверок, установленного Постановлением N 336, привела бы к безнаказанности за оказание некачественных медицинских услуг и рост патологических осложнений у пациентов.

При этом суд округа вообще отметил, что надзорный орган вправе принять решение о проведении проверки даже тогда, когда достаточность заявленных в обращении нарушений может быть установлена только по результатам проведенного КНМ при совершении установленных законом КНМ (другими словами, на момент начала КНМ вопрос о его обоснованности может быть и не выяснен).

Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 2 февраля 2024 г. N Ф10-6795/23

Три судебных инстанции пришли к выводу, что медорганизации запрещено без согласия пациента передавать любые его персональные данные (в том числе в объеме ФИО) приглашенным со стороны юристам, если они наняты для досудебного урегулирования конфликта с пациентом.

Правовая позиция высказана в следующем деле: пациентка, недовольная качеством оказанных ей медицинских услуг, потребовала у клиники вернуть ей 50 000 рублей в счет снижения стоимости оказанных услуг. Клиника, понимая, что конфликт с пациентом может перерасти в судебное разбирательство, заключила с юридической компанией договор на оказание юридических услуг для защиты своих прав и законных интересов. В рамках исполнения этого договора юрист юрфирмы был ознакомлен с текстом досудебной претензии пациентки - без доступа к её медицинской документации. Юрист подготовил соглашение о досудебном урегулировании спора, которое устроило обе стороны. Пациентка подписала это соглашение и немедленно пожаловалась на медорганизацию в Роскомнадзор, - дескать, медики неправомерно и без согласия субъекта персональных данных (ПДн) распространили (в адрес юрфирмы) ее персональные данные.

Роскомнадзор, ознакомившись с ситуацией, расценил поведение клиники как, действительно, незаконную обработку (распространение без согласия субъекта ПДн и в отсутствие законных оснований) персданных пациентки, да не простых, а специальной категории - о случаях обращения за медицинской помощью. Поэтому надзорный орган направил клинике требование о недопущении нарушений и прекращении обработки персональных данных пациента юрфирмой.

Клиника пыталась оспорить требование Роскомнадзора в суде, но безуспешно:

• из системного толкования норм Закона о ПДн следует, что сбор, обработка, передача, распространение персданных возможны только с согласия субъекта персональных данных, при этом согласие должно быть конкретным. Под персональными данными понимается любая информация, относящаяся прямо или косвенно к определенному или определяемому физическому лицу;
• судами установлено, что клиентка клиники не давала своего согласия юрфирме на обработку своих персональных данных, а также не давала согласия на передачу персданных клиникой юрфирме;
• правовое регулирование, предусматривающее защиту и ограниченное использование ПДн, предполагает, что операторы и иные лица, получившие доступ к персданным, т.е. любой информации, относящейся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (субъекту ПДн), обязаны не раскрывать третьим лицам и не распространять персональные данные без согласия субъекта;
• клиентка клиники не являлась стороной по договору, заключенному между клиникой и юрфирмой, данный договор не связан с реализацией оператором своих полномочий по обработке персданных клиентки при оказании медицинских услуг;
• при этом клиника в жалобе приводит довод о том, что в данном случае при досудебном урегулировании спора ей была необходима квалифицированная юридическая помощь со стороны юрфирмы, сотрудник которой ознакомился с претензией клиентки. По мнению клиники, ознакомление юриста с претензией клиентки является исключением из общего правила о письменном согласии субъекта ПДн на обработку персданных, предусмотренным подп. 6 ч. 2 ст. 10 Закона о ПДн (обработка персональных данных необходима для установления или осуществления прав субъекта персональных данных или третьих лиц, а равно и в связи с осуществлением правосудия),

Однако данный довод судом отклоняется как основанный на ошибочном понимании указанной нормы права. В данном случае ознакомление с претензией клиентки, в которой содержались сведения о ее состоянии здоровья, предоставлено клиникой своему поверенному на стадии досудебного урегулирования спора, что требовало получение согласия субъекта персональных данных.

​​​​​​​Определение Верховного Суда РФ от 14 марта 2024 г. N 309-ЭС24-787

Суды удовлетворили иск фонда соцстрахования к частной лаборатории о взыскании убытков, понесенных в связи с выплатами "ковидной" специальной социальной выплаты (ССВ) работникам этой лаборатории (биологу, санитарке, врачу-бактериологу, врачу КЛД), которые проводили лабораторные исследования мазков из рото/носоглотки и других биологических жидкостей на COVID.

По мнению лаборатории (с которым согласился апелляционный суд), медицинские работники лаборатории, осуществляя лабораторные исследования, оказывали медпомощь по диагностике COVID-19 и контактировали с зараженным биологическим материалом пациентов. Вкупе с тем, что региональный ОУЗ включил лабораторию в Перечень медицинских и иных организаций, которые имели право на получение ССВ по Постановлению N 1762, требования фонда необоснованны.

Однако суд округа, с которым согласился Верховный Суд РФ, пришел к противоположным выводам:

- в целях соцподдержки работников медорганизаций пунктом 2 Постановления N 1762 утверждены специальные социальные выплаты для следующих категорий работников: 1. медработники, оказывающие медпомощь по диагностике и лечению новой COVID-19 в соответствии с Временным порядком N 198н, в том числе, оказывающие специализированную медпомощь в стационаре, и 2. медперсонал, не оказывающий медпомощь по диагностике и лечению COVID-19, но контактирующий с COVID-пациентами при выполнении должностных обязанностей;

- таким образом, с учетом положений Приказа N 198н, первая категория работником имеет право на получение ССВ, если медработники диагностируют или лечат COVID-19 в стационарных условиях, причем отделение, в котором трудоустроены указанные лица, относится к "красной зоне". Спорная лаборатория к числу "красных зон" не относилась, и вдобавок региональный ОУЗ не включил ее в число лабораторных баз, в которые подлежал направлению биоматериал для исследования на COVID-19. Тот факт, что лаборатория с апреля 2020 года проводит ПЦР-исследования на COVID-19 и включена Роспотребнадзором в Перечень лабораторий, в которых проводится диагностика COVID-19, и в Перечень коммерческих лабораторий, допущенных к проведению исследований на COVID-19 лиц, не имеющих признаков инфекционного заболевания и не находящегося в прямом контакте с COVID-пациентами, свидетельствует о том, что сотрудники лаборатории лишь потенциально имеют право на получение ССВ, при соблюдении условий, предусмотренных Постановлением N 1762;

- вторая упомянутая категория медработников, имеющая право на ССВ, должна контактировать с пациентами с установленным диагнозом COVID-19. Между тем, таких доказательств не предоставлено;

- установлено, что работники лаборатории проводили лабораторные исследования биологического материала пациентов (мазки из рото/носоглотки), зараженного COVID-19, однако при этом непосредственный отбор проб (мазков) у граждан работниками лаборатории не осуществлялся;

- суд округа не соглашается с выводом суда апелляционной инстанции о том, что контакт с больными COVID-19 не является обязательным для назначения и осуществления ССВ согласно Постановлению N 1762, поскольку заражение может произойти после контакта с зараженным биоматериалом. С учетом разъяснений, содержащихся в вопросе 3 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории РФ новой коронавирусной инфекции (COVID-19) N 3, поскольку подп. "б" п. 2 Постановления N 1762 не предполагает выплаты работникам клинико-диагностической лаборатории за контакт с биоматериалом при отсутствии непосредственного контакта с пациентами с установленным диагнозом COVID-19.

​​​​​​​Определение Конституционного Суда РФ от 25 апреля 2024 г.

В спорной ситуации оказался новочебоксерец Эдуард Филиппов. По его утверждению, врачи городской больницы проигнорировали жалобы на обмороженные стопы, не провели осмотр, не поставили диагноз и не оказали никакой помощи. Только после третьего визита он был госпитализирован, но из-за развившейся гангрены хирурги вынуждены были ампутировать половину левой ступни и четыре пальца на правой. Обращаясь в суд и требуя взыскать 2 млн рублей, пациент указывал на причинение тяжкого вреда здоровью, утрату трудоспособности, а также фальсификацию медицинских записей.

Однако сами врачи в суде заявили, что поставили диагноз и выписали направление на немедленную госпитализацию еще при первом визите, тогда как пациент вел себя неадекватно и от помещения в стационар отказался. Проведенная судебно-медицинская экспертиза подтвердила только один дефект - отсутствие информированного отказа от госпитализации с подписью пациента, но эта оплошность никак не повлияла на последствия. «Доказательств неоказания медицинской помощи, повлекшего причинение вреда здоровью, истцом не представлено», - заключил суд, отклоняя требования пациента.

Отказывая в рассмотрении жалобы Эдуарда Филиппова, Конституционный суд России констатировал, что действующее законодательство «не препятствует взысканию с медицинских организаций и медицинских работников вреда, причиненного здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, если для этого имеются предусмотренные законом основания». «Поэтому оспариваемые нормы не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителя в указанном им аспекте», - отмечается в определении высшей инстанции.

​​​​​​​Определение Седьмого КСОЮ от 17 апреля 2024 г. по делу N 8Г-4766/2024

Пациент и стоматологическая клиника спорили в суде по поводу некачественного протезирования зубов; суд постановил вернуть пациенту часть уплаченных по договору средств, уплатить неустойку, компенсацию морального вреда и потребительский штраф.

Недовольная решением районного суда клиника в своей апелляционной жалобе указала, в том числе, и на то, что - по ее мнению - "в данном споре явно присутствует такое понятие, как потребительский экстремизм - это разновидность злоупотребления правом, умышленные действия потребителя с целью получить незаконную выгоду от реализации прав, которые предусмотрены законодательством о защите прав потребителя".

Пациент расценил этот выпад как недостоверный и порочащий его достоинство, а поведение клиники - как злоупотребление ее процессуальными правами. На этом основании он заявил к клинике второй иск - о защите чести, достоинства, деловой репутации, возложении обязанности принести извинения, компенсации морального вреда в 1 млн руб.

Однако в удовлетворении этих требований было отказано во всех инстанциях:

- спорное утверждение о признаках потребительского экстремизма является оценочным суждением клиники в рамках изложения своей правовой позиции,

- данное суждение изложено в процессуальном документе, который предназначен исключительно для ознакомления с ним суда и второй стороны,

- следовательно, никакого распространения спорных сведений не было,

- оскорбительный характер данного суждения также не установлен, поскольку представитель выражал своё отношение к иску истца о защите прав потребителей с точки зрения ответчика;

- таким образом, истец не доказал ни распространение сведений, ни их характер, порочащий честь и достоинство истца.

​​​​​​​Определение СКГД Третьего КСОЮ от 10 июня 2024 г. по делу N 8Г-12067/2024

Заведующая клинико-диагностической лабораторией городского роддома обратилась в суд с иском о признании незаконными действий работодателя по видеофиксации работников учреждения, взыскании в связи с этим компенсации морального вреда в размере 50 000 руб, а также об оспаривании приказов о наложении на нее дисциплинарных взысканий (выговоров).

Суд установил, что спорные выговоры были наложены на истца из-за нарушения ею должностной инструкции, а именно обязанностей по соблюдению санитарно-эпидемиологического режима: в нарушение требований п. 151, п. 152, п. 210 СанПин 3.3686-21 заведующая принимала посторонних посетителей в уличной одежде и обуви в "заразной" зоне лаборатории. Факт приема посетителей был установлен по итогам служебного расследования, причем главной уликой против заведующей были именно записи камер видеонаблюдения в лаборатории.

Суды трех инстанций отказали в иске полностью:

- спорные проступки доказаны, а работодателем соблюдена процедура привлечения истца к дисциплинарной ответственности (суд оценивал, в частности, видеозаписи с камер наблюдения, технический паспорт помещения, фотографии, приказ работодателя о допуске персонала в помещения КДЛ, осуществляющих деятельность с использованием ПБУ III-IV, должностную инструкцию истца);

- что касается требований о признании действий по ведению видеонаблюдения незаконными, то работодатель выполнял требования Закона о противодействии терроризму и Техрегламента о безопасности зданий и сооружений, направленных на обеспечение безопасных условий труда работников, что не является раскрытием их персональных данных;

- доводы истца о том, что от работников не получено согласие на видеонаблюдение, не могут быть приняты во внимание, поскольку из положений статей 3, 15, 16, 21, 22 ТК РФ, Закона о противодействии терроризму и п. 2 ч. 13 ст. 30 Техрегламента о безопасности зданий и сооружений следует, что использование работодателем средств видеофиксации не нарушает основные конституционные права работника, поскольку видеозапись рабочего процесса не используется для того, чтобы установить обстоятельства частной жизни либо личную и семейную тайну, камеры видеонаблюдения установлены в общих коридорах, о чем было известно истцу;

- ведение видеонаблюдения в роддоме связано с обеспечением безопасности, в силу чего не является источником получения персональных данных работника по смыслу, заложенному Федеральным законом от 27.07.2006 N 152-ФЗ "О персональных данных".

Постановление Верховного Суда РФ от 5 июня 2024 г. N 2-АД24-2-К3

Верховный Суд РФ вернул права водителю, у которого ранее отобрали их за пьяное вождение. Факт опьянения был установлен актом медицинского освидетельствования водителя на состояние опьянения, однако ВС РФ обратил внимание на следующее:

- по результатам медицинского освидетельствования на состояние опьянения, проведенного в бюджетном учреждении здравоохранения (областном ПНД) врачом-психиатром вынесено заключение о нахождении водителя в состоянии опьянения,

- однако, согласно п. 15 Правил освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством, на состояние алкогольного опьянения, медосвидетельствование на состояние опьянения проводится врачом-психиатром-наркологом либо врачом другой специальности, прошедшим подготовку по вопросам проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения водителей транспортных средств;

- п. 4 Порядка проведения медосвидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического) и примечанием к нему установлено, что медосвидетельствование включает в себя осмотр врачом-психиатром-наркологом либо врачом другой специальности, прошедшим на базе наркологической больницы или наркологического диспансера (наркологического отделения медицинской организации) подготовку по вопросам проведения медицинского освидетельствования по программе, предусмотренной приложением N 7 к приказу Минздрава РФ от 14.07.2003 N 308, при этому указанная программа предусматривает, что такая подготовка осуществляется областными (краевыми, республиканскими, городскими) наркологическими диспансерами (больницами);

- между тем, согласно акту медицинского освидетельствования на состояние опьянения, указанная подготовка пройдена врачом-психиатром на базе автономной некоммерческой организации дополнительного профессионального образования. По запросу мирового судьи в дело представлены документы о прохождении подготовки указанным врачом-психиатром - удостоверение о повышении квалификации, согласно которому указанным медицинским работником пройдено повышение квалификации по программе: "Медицинское освидетельствование на состояние алкогольного и иного видов опьянения" в упомянутой автономной некоммерческой организации дополнительного профессионального образования;

- однако упомянутая образовательная организация не относится к числу учреждений, указанных в названных выше нормах, и не вправе проводить подготовку по вопросам проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения. Имеющийся в штате образовательной организации врач психиатр-нарколог обучение по указанному курсу обучения не проводил, да и программа обучения не соответствует программе, предусмотренной приложением N 7 к п к приказу Минздрава РФ от 14.07.2003 N 308;

- на базе наркологической больницы или наркологического диспансера (наркологического отделения медорганизации) врачом-психиатром подготовка по вопросам проведения медицинского освидетельствования по установленной программе не пройдена; документа, подтверждающего прохождение такой подготовки, указанный медработник фактически не имеет;

- следовательно, медосвидетельствование водителя на состояние опьянения в данном случае проведено медицинским работником с нарушением Порядка проведения медосвидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического), утвержденного приказом Минздрава РФ от 18.12.2015 N 933н, а заключение по итогам этого медосвидетельствования не может быть доказательством совершения административного правонарушения;

Состоявшиеся судебные акты подлежат отмене, а дело - прекращению по п. 4 ч. 2 ст. 30.17 КоАП РФ (за недоказанностью).

Определение Восьмого КСОЮ от 4 июля 2024 г. по делу N 8Г-10935/2024

Восьмой КСОЮ оставил без изменения акты по делу о взыскании морального вреда в связи со смертью пациентки: молодая женщина в разгар эпидемии COVID не была госпитализирована на "скорой" и умерла спустя три часа после вызова "неотложки" в ожидании приема врача в больнице на глазах у собственного ребенка.

Отказывая в удовлетворении кассационной жалобы о взыскании в пользу истцов "потребительского" штрафа, Восьмой КСОЮ указал на следующее:

- в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках ДМС и ОМС, применяется законодательство о защите прав потребителей;

- пунктом 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей предусмотрено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере 50% от суммы, присужденной судом в пользу потребителя;

- названный закон определяет исполнителя услуг как организацию независимо от ее организационно-правовой формы, а также индивидуального предпринимателя, выполняющего работы или оказывающего услуги потребителям по возмездному договору;

- исходя из изложенного положения Закона о защите прав потребителей, устанавливающие в том числе в п. 6 ст. 13 ответственность исполнителя услуг за нарушение прав потребителя в виде штрафа в размере 50% от суммы, присужденной судом в пользу потребителя за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, подлежат применению к отношениям в сфере охраны здоровья граждан при оказании гражданину платных медицинских услуг. При этом основанием для взыскания в пользу потребителя штрафа является отказ исполнителя, в данном случае исполнителя платных медицинских услуг, в добровольном порядке удовлетворить названные в Законе о защите прав потребителей требования потребителя этих услуг;

- материалы дела не содержат данных о том, что пациентке оказывались платные медицинские услуги при оказании медпомощи на основании договора, заключенного с ней, в связи с чем положения п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей применению не подлежат.

Определение Верховного Суда РФ от 31 июля 2024 г. N 301-ЭС24-6076

Частная клиника (центр гемодиализа) не смогла оспорить представление УФК об устранении нарушения - нецелевого использования средств ОМС (более 2 млн руб.) на оплату услуг такси для медработников:

- вопреки утверждениям клиники и составленным ею приказам, транспортные услуги оказывались не в ночное время, а в период, когда функционировал общественный транспорт, позволяющий медперсоналу самостоятельно добраться к месту работы и обратно;

- трудовое законодательство РФ, а также иные нормативные правовые акты РФ, регулирующие деятельность в сфере ОМС, не содержат гарантий по доставке медицинских работников к месту работы и обратно за счет средств бюджета или средств ОМС;

- привлечение услуг такси для поездок, связанных с передачей (получением) документов, образующихся в хозяйственной деятельности клиники, в госорганы, учреждения, коммерческие организации, органы почтовой связи также не являются затратами, безусловно необходимыми для обеспечения деятельности медицинской организации в системе ОМС;

- поэтому УФК сделан обоснованный вывод о том, что затраты клиники на оплату транспортных услуг на сумму 2 310 000 руб. не могут быть произведены за счет средств ОМС, поскольку не подлежат включению в структуру тарифа и использованы не по целевому назначению.

Верховный Суд РФ отказал клинике в пересмотре дела, указав, что спорные затраты затрат на транспортные услуги не являются ни непосредственно связанными с оказанием медпомощи, ни необходимыми для обеспечения деятельности медорганизации, поскольку стоимость перевозки медперсонала к месту работы и обратно в период работы общественного транспорта не включена в структуру тарифов на оплату медицинской помощи по ОМС.

Определение Верховного Суда РФ от 14 августа 2024 г. N 301-ЭС24-13005

Росздравнадзор не смог добиться привлечения к административной ответственности по ч. 4 ст. 14.1 КоАП РФ (грубое нарушение лицензионных требований) для медицинской клиники, которая - по мнению надзорного органа - не исполнила императивное предписание п. 24 Порядка оказания медпомощи больным с сердечно-сосудистыми заболеваниями (далее - Порядок N 918н) о направлении пациента в медорганизацию, оказывающую специализированную медпомощь, в том числе ВМП, при невозможности выполнения операции с применением рентгенэндоваскулярных методов лечения через артериальные, венозные сосуды или камеры сердца под рентгеновским контролем в условиях операционной, оснащенной специализированной ангиографической установкой, либо операции на открытом сердце в условиях кардиохирургической операционной, в том числе с использованием аппарата искусственного кровообращения, в условиях медорганизации, проводившей диагностику, а также нарушила Порядок оказания медпомощи взрослому населению по профилю "анестезиология и реаниматология" (далее - Порядок N 919н) в части непроведения диагностических мероприятий пациенту во время анестезии, реанимации, в результате чего отсутствует функциональный мониторинг за адекватностью анестезии.

Суды всех инстанций указали, что спорные эпизоды, которые произошли в ходе неудачной операции по стентированию правой коронарной артерии ретроградным доступом и во время второй части операции по стентированию, имели место 16.12.2022 и 22.12.2022, внеплановая проверка клиники Росздравнадзором по жалобе вдовы пациента проведена в июле следующего года, а протокол об АП составлен в августе. Между тем, на момент принятия решения судом первой инстанцией истек трехмесячный срок давности привлечения клиники к административной ответственности, установленный ст. 4.5 КоАП РФ.

Довод Росздравнадзора о том, что деяние ответчика затрагивает права и законные интересы потребителя в рамках отношений, регулируемых законом о защите прав потребителей, следовательно, необходимо руководствоваться установленным КоАП РФ годичным сроком давности, суд отверг со ссылкой на постановление Конституционного Суда РФ от 15.01.2019 N 3-П, в котором разъяснено, что, если нарушение, повлекшее нарушение прав потребителей, квалифицируется правоприменителями, в том числе судами, по ч. 3 ст. 14.1 КоАП РФ, юридически это означает не что иное, как вменение в вину лицу, в отношении которого ведется производство, нарушения лицензионного законодательства РФ, что в рамках действующего правового регулирования исключает возможность распространения на него специального (особого) срока давности привлечения к административной ответственности, предусмотренного ч. 1 ст. 4.5 КоАП РФ за нарушение законодательства о защите прав потребителей.

Постановление Девятого ААС от 5 августа 2024 г. N 09АП-34061/24

Пациентка, пытавшаяся "прикрепиться" к московской городской поликлинике, получила из поликлиники отказ и нажаловалась в страховую компанию. СМО провела по данному случаю ЭКМП, в акте экспертизы было установлено нарушение прав пациентки на выбор медорганизации из числа медорганизаций, участвующих в реализации ТП ОМС (код нарушения 3.12), из-за чего поликлиника была оштрафована.

Поликлиника, в свою очередь, тоже нажаловалась - в ТФОМС, который провел повторную ЭКМП, установил отсутствие каких-либо нарушений прав застрахованного лица, а на СМО решил наложить штраф за необоснованное снятие денежных средств с поликлиники.

Тогда СМО успешно оспорила в суде претензию ТФОМС об уплате штрафа:

- действующим законодательством (законы об ОМС и основах охраны здоровья граждан, Положение об организации оказания первичной медико-санитарной помощи взрослому населению, утвержденным Приказом Минздрава от 15.05.2012 N 543н) не предусматривается возможность отказа застрахованному лицу в реализации права на выбор медорганизации в связи с его проживанием вне места обслуживания соответствующей медицинской организации, а также превышением рекомендуемой численности прикрепленных к ней граждан;

- поэтому комиссией ТФОМС сделаны неправомерные выводы о допущенных СМО нарушениях при осуществления контроля в отношении поликлиники, а также принято неправомерное решение о применении к СМО штрафных санкций, которое нарушает ее права и законные интересы в сфере предпринимательской деятельности;

- суд отклоняет довод ТФОМС о том, что медорганизация вправе отказать застрахованному лицу в прикреплении при превышении установленной численности прикрепленных граждан, поскольку право гражданина на выбор медорганизации (пункт 1 части 5 статьи 19, статья 21 Закона N 323-ФЗ) не является абсолютным, возможность такого выбора может быть объективно ограничена, в том числе в силу загруженности медицинского учреждения, поскольку данное обстоятельство напрямую влияет на качество и возможность оказания гражданам надлежащей медицинской помощи, о чем сформулирована правовая позиция, изложенная в определении Конституционного Суда РФ от 25.10.2016 N 2298-О;

- приведенные доводы отклоняются, поскольку превышение установленной численности прикрепленных граждан на момент обращения пациентки в поликлинику с заявлением о прикреплении не нашло подтверждения. Кроме того, ни в заключении о результатах повторной ЭКМП, ни в протоколе комиссии ТФОМС нет ссылок на превышение численности прикрепленного к поликлинике населения как на основание для признания необоснованным снятия денежных средств с медорганизации. В частности, в экспертном заключении ТФОМС указано, что поскольку адрес застрахованного лица находится вне территории города Москвы, санкции в отношении медицинской организации применены необоснованно.

Постановление Верховного Суда Российской Федерации от 16 августа 2024 г. N 67-АД24-7-К8

Грубиян, которого оштрафовали по ч. 1 ст. 5.61 КоАП РФ за использование резких выражений в адрес врача, пожаловался в Верховный Суд РФ с просьбой отменить штраф и прекратить производство по делу. При этом он сослался на то, что в его действиях не было состава правонарушения - якобы использованное им слово (не принадлежащее к обсценной лексике, то есть не матерное) относилось вовсе не к самому медработнику, а к выданной этим медработником характеристике самого грубияна.

Однако Верховный Суд РФ не усмотрел оснований для удовлетворения жалобы, поскольку нарушитель явно использовал инвективную лексику в адрес врача:

- согласно части 1 статьи 5.61 КоАП РФ оскорбление, то есть унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной или иной противоречащей общепринятым нормам морали и нравственности форме, влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от трех тысяч до пяти тысяч рублей;

- как усматривается из материалов дела, нарушитель, находясь в кабинете врача-невролога в помещении поликлиники, в ходе беседы с заместителем главного врача по поликлиническому разделу работы высказался в адрес последней оскорбительными словами, тем самым унизив ее честь и достоинство;

- указанные обстоятельства подтверждаются собранными по делу доказательствами (в том числе показаниями потерпевшей о том, что оскорбительная фраза начиналась с местоимения "ты" и была произнесена именно в ее адрес, неоднократно и в грубой, агрессивной форме, в повышенном тоне, а также показаниями свидетелей, подтвердив, о том что оскорбительная фраза была обращена именно к потерпевшей, поскольку он обращался непосредственно к ней, был обращен в ее сторону и смотрел в ее направлении),

- при этом районный суд сослался также на то, что согласно Словарю русского арго Елистратова, 2002 года, размещенному в публичном доступе в сети "Интернет", использованное нарушителем слово обозначает женщину легкого поведения, проститутку, того, кто является чьим то подпевалой, продается кому либо. Обозначение таким словом высказанное в адрес женщины, бесспорно, противоречит общепринятым нормам морали, является безнравственным высказыванием, в полной мере отвечающим критериям оскорбления, по смыслу положений статьи 5.61 КоАП РФ;

- указания в жалобе на противоправные действия иных лиц, в том числе сотрудников транспортной прокуратуры, не влекут отмену состоявшихся по настоящему делу судебных актов, поскольку не опровергают наличие в деянии вмененного ему административного правонарушения.

Определение СК по гражданским делам Первого КСОЮ от 26 августа 2024 г. по делу N 8Г-25616/2024

Молодая мамочка, едва успевшая выписаться после родоразрешения путем кесарева сечения, вновь попала в стационар на полторы недели из-за проблем с нагноением швов, а еще через три недели - опять перенесла хирургическую операцию, и все по тому же поводу.

Полагая, что корень всех проблем в некачественной медпомощи, оказанной ей в перинатальном центре как во время родов, так и при повторной госпитализации (к такому же мнению пришел и эксперт СМО, проводивший ЭКМП медпомощи, оказанной перинатальным центром), пациентка обратилась с иском к перинатальному центру, требуя компенсировать ей моральные страдания, связанные не только с претерпеванием боли и стресса, но также с переживанием по поводу вынужденного отказа от грудного вскармливания малыша из-за предписанной антибиотикотерапии.

Суд первой инстанции в иске отказал - судебная экспертиза не нашла дефектов в спорной медпомощи, а эксперт СМО, которая проводила ЭКМП, не предупреждалась об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, поэтому ее заключение суд отверг.

Областной суд, однако, удовлетворил иск частично: ввиду противоречий между заключениями СМЭ и ЭКМП суд назначил повторную СМЭ, которая отыскала недостатки в оказании спорной медпомощи, правда, в основном организационного характера - неправильно оформленные медкарта и ИДС, неполно сформулированный диагноз, отсутствие УЗИ брюшной полости и отсутствие в выписном эпикризе рекомендаций по гигиене, обработке и снятию швов. И хотя даже повторная СМЭ не установила причинно-следственной связи между этими дефектами и плохим заживлением швов, суд указал, что поскольку факт ненадлежащего оказания спорной медпомощи установлен, с ответчика нужно взыскать 200 000 рублей - сумму, адекватную наступившим последствиям.

С этим согласился и КСОЮ:

- судами по делу установлено, что в ходе проведения указанного лечения и консультационных мероприятий в перинатальном центре медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях, ИДС на вид медицинских вмешательств не оформлялись надлежащим образом; клинический диагноз был сформулирован неполно; установлен дефект диагностики - истцу не проведено УЗИ органов брюшной полости, предусмотренное Критериями качества; в выписном эпикризе отсутствовали рекомендации по гигиене, обработке и снятию швов. В связи с этим суд верно пришел к выводу об установлении факта ненадлежащего оказания истцу медицинской помощи;

- учитывая, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и не поддается точному денежному подсчету, а соответственно является оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, такая компенсация производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, в связи с чем, должна отвечать признакам справедливости и разумности;

- при определении размера компенсации морального вреда суд исходил из установленных в ходе рассмотрения дела обстоятельств, учел характер физических и нравственных страданий истца, ее индивидуальные особенности, возраст, степень вины причинителя вреда, руководствовался принципом разумности и справедливости, и пришел к выводу о необходимости взыскания в пользу истца компенсации морального вреда в размере 200 000 рублей, находя данную сумму соразмерной наступившим последствиям. В связи с этим нет оснований полагать, что суд не учел требования закона и неверно определил размер компенсации морального вреда.

Кассационное определение Седьмого КСОЮ от 07 августа 2024 г. по делу N 8а-13475/2024

Психиатрическая клиника не смогла оспорить представление прокурора об устранении нарушений законодательства о порядке рассмотрения обращений граждан.

Ранее больница получила письмо с заявлением о предоставлении возможности ознакомления с документами медицинского характера со снятием фотокопий, оформленных в отношении конкретного пациента и направлением ответа по заявлению на адрес электронной почты.

Через полтора месяца больница уведомила отправителя, что он неправильно оформил письмо: дескать, если он хочет получить надлежащий ответ, то в заявлении необходимо указать почтовый адрес для направления ответа, потому что это предусмотрено ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 02.05.2006 N 59-ФЗ "О порядке рассмотрения обращений граждан РФ". А поскольку в поступившем ранее заявлении почтового адреса не было указано, то это заявление не является обращением по смыслу закона N 59-ФЗ, и больница его вообще рассматривать не будет.

Автор заявления, получив такое уведомление, пожаловался в прокуратуру, а прокурор установил нарушение срока рассмотрения заявления гражданина и направил психиатрической больнице представление:

- об устранении нарушений законодательства о порядке рассмотрения обращений граждан,

- о незамедлительном принятии мер по устранению выявленных нарушений закона, причин и условий, им способствующих,

- а также о рассмотрении вопроса о привлечении к дисциплинарной ответственности лиц, допустивших нарушение законодательства об обращениях граждан.

Больница обратилась в суд с заявлением о признании представления незаконным, но суды трех инстанций сочли, что прокурор прав:

- правоотношения, связанные с реализацией гражданином РФ закрепленного за ним Конституцией РФ права на обращение, порядок рассмотрения обращений регулируются Законом N 59-ФЗ, ч. 1 ст. 2 которого определено, что граждане имеют право обращаться лично, а также направлять индивидуальные обращения в государственные и муниципальные учреждения и иные организации, на которые возложено осуществление публично значимых функций, и их должностным лицам, при этом поступившее обращение подлежит обязательному рассмотрению (п. 1 ст. 9); письменный ответ дается по существу поставленных в обращении вопросов (п. 4 ч. 1 ст. 10); поступившее письменное обращение рассматривается в течение 30 дней со дня его регистрации (ч. 1 ст. 12);

- больница приводит два довода в защиту своей позиции, а именно - 1. в поступившем письменном обращении не имелось почтового адреса для направления ответа, что исключает необходимость рассмотрения такого обращения по существу, 2. в нем также нет доказательств полномочий, подтверждающих право заявителя на получение сведений, составляющих врачебную тайну;

- между тем, просьба заявителя выражалась лишь в предоставлении возможности ознакомления с медицинскими документами, то есть по сути в получении предварительного разрешения на такие действия, в связи с чем в рассматриваемом случае направление ответа возможно по указанному в заявлении адресу электронной почты;

- довод об отсутствии полномочий у заявителя на такое обращение подлежит отклонению также и потому, что по существу заявление не рассматривалось, при этом в направленном уведомлении предложено оформить заявление в соответствии с требованиями Закона о порядке рассмотрения граждан;

- поскольку больницей упомянутое обращение по существу не рассмотрено, а ответ предоставлен с нарушением установленного тридцатидневного срока, представление прокурора является законным.

Определение Верховного Суда РФ от 27 сентября 2024 г. N 306-ЭС24-15848

Областная клиническая больница не смогла оспорить предписание Роспотребнадзора об устранении выявленных нарушений.

Спорные нарушения касались тех обстоятельств, изменить которые больница (по ее мнению) не в силах, например:

- минимальная площадь палат составляет менее минимального норматива площади на 1 койку,

- площадь операционных слишком маленькая - составляет менее минимального норматива площади, то же относится к процедурным,

- в оперблоках (из-за отсутствия необходимого набора помещений) нет строгого зонирования внутренних помещений на стерильную зону (операционные), зону строгого режима (предоперационные, помещение для подготовки больного - наркозная, помещения хранения стерильных материалов и другие вспомогательные помещения, для которых соблюдается режим санитарного пропускника для входа персонала) и зону общебольничного режима (шлюз),

- оперблоки не оборудованы автономной системой приточно-вытяжной вентиляции и кондиционирования,

- в торакальном отделении не выделены комнаты отдыха работников, не предусмотрены условия для приёма пищи.

По мнению больницы, найденные санитарным инспектором нарушения, действительно, имеют место, однако исполнить предписание больница не может:

- для исполнения предписания нужно увеличить площади (либо уменьшить количество коек в отделениях, но это количество устанавливает не больница, а учредитель);

- для увеличения площадей нужно либо провести реконструкцию существующего здания, либо построить новые;

- ни то, ни другое не входит в компетенцию больницы, которая является лечебным учреждением. Это может сделать только собственник имущества - субъект РФ. Да и вообще, зданию больницы более 100 лет и оно является объектом культурного наследия;

- еще в 2018 году больница составляла смету на СМР, которые необходимо провести в больнице, чтобы привести ее в соответствие с новыми санитарными нормами. Учредитель и собственник имущества эту смету получили, однако решение о выделении денежных средств на эти цели так и не принято;

- таким образом, предписание является неисполнимым;

- кроме того, данные нарушения длятся уже много лет, по их поводам уже приняты судебные решения, в связи с чем вновь выносить предписание по тем же пунктам, по мнению больницы, "избыточно".

Однако суд не нашел нарушений в действиях санитарного ведомства:

- обязанность больницы выполнять требования СанПиН 2.1.3678-20 "Санитарно-эпидемиологические требования к эксплуатации помещений, зданий, сооружений, оборудования и транспорта, а также условиям деятельности хозяйствующих субъектов, осуществляющих продажу товаров, выполнение работ или оказание услуг", утвержденных постановлением Главного государственного санитарного врача РФ от 24.12.2020 N 44, установлена законом;

- довод, что если ранее нарушение уже было выявлено, то повторная выдача предписания является "избыточной", не основан на положениях закона и потому отклонен судом. Пункт 2 ст. 90 Закона о госконтроле обязывает надзорный орган, в случае выявления нарушений при проведении КНМ, выдать контролируемому лицу предписание после оформления акта КНМ, а если такое предписание не исполнено в срок, то согласно ч. 2 ст. 95 Закона о госконтроле надзорный орган обязан выдать повторное предписание с указанием новых сроков его исполнения;

- также отклоняются доводы о неисполнимости предписания, поскольку предписание не содержит требований о реконструкции объекта культурного наследия - здания больницы. При этом то обстоятельство, что зданию уже более 100 лет, не может служить основанием для освобождения от исполнения требований СанПиН 2.1.3678-20, поскольку таких исключений нормативный акт не содержит. Кроме того, требования санитарных норм должны соблюдаться учреждением здравоохранения, однако доказательств, что больница принимает какие-либо меры к исполнению оспариваемого и ранее выданных предписаний, суду не представлено;

- кроме того, по результатам проведенной проверки (по итогам которой выдано оспариваемое предписание) в отношении больницы составлен протокол об АП по ст. 6.4 КоАП РФ, постановлением районного суда больница признана виновной с назначением административного наказания в виде штрафа в размере 10 000 руб. Данным постановлением установлена вина больницы в нарушении санитарных норм, этот судебный акт, имеющий преюдициальное значение для рассматриваемых требований в силу ст. 69 АПК РФ, не был обжалован и вступил в законную силу, на сегодняшний день исполнен больницей (штраф оплачен);

- таким образом, поскольку именно больница не обеспечила соблюдение норм санитарного законодательства, Роспотребнадзор правомерно выдал ей предписание, которое соответствует характеру выявленных нарушений и направлено на их устранение.

Верховный Суд РФ отказал больнице в пересмотре дела.

Постановление Девятого КСОЮ от 26 июля 2024 г. по делу N 16-1417/2024

Санитарная проверка в стоматологии (расположенной в стенах исправительного учреждения) выявила нарушения СанПиН 3.3686-21 "Санитарно-эпидемиологические требования по профилактике инфекционных болезней". В нарушениях была обвинена врач-стоматолог. В отношении медработника составили протокол, а затем вынесли постановление по ч. 1 ст. 6.3 КоАП о наложении штрафа. Согласно этим документам, врач была виновна в следующем:

- на подоконнике в кабинете установлен музыкальный центр, который не входит в стандарт оснащения кабинета стоматолога. Это, по мнению санитарного инспектора, - нарушение Приказа Минздрава РФ от 31.07.2020 N 786н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при стоматологических заболеваниях";

- в нарушение п. 4053 СанПиН 3.3686-21 под рабочим столом хранится уличная обувь (чёрные босоножки);

- в нарушение пп. 3544, 3563 СанПиН 3.3686-21, п. 4.25.1 СП 2.1.3678-20 "Санитарно-эпидемиологические требования к эксплуатации помещений, зданий, сооружений, оборудования и транспорта, а также условиям деятельности хозяйствующих субъектов, осуществляющих продажу товаров, выполнение работ или оказание услуг" на рабочем столе врача-стоматолога имеется оргстекло с многочисленным количеством одинарных листков с записками, по краям рабочего стола навалом хранится медицинская документация, что препятствует качественному проведению дезинфекции и генеральных уборок в кабинете.

С выводами органа санэпиднадзора согласился и районный суд, где врач пыталась отменить штраф. А вот апелляционная и кассационная инстанция заступились за врача:

- вменяя врачу нарушение приказа Минздрава РФ N 786н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при стоматологических заболеваниях", выразившееся в том, что в кабинете врача-стоматолога на подоконнике установлен музыкальный центр, санитарный инспектор не указал конкретную норму приказа, которая, по мнению инспектора, была нарушена. При этом суд не усмотрел в данном Приказе N 786н прямого запрета на нахождение дополнительного оборудования в кабинете врача-стоматолога;

- нарушение, выразившееся в наличии под рабочим столом обуви, не свидетельствует о нарушении п. 4053 СанПиН 3.3686-21 именно врачом. Во-первых, в деле нет доказательств того, что указанная обувь является уличной, а не сменной. Во-вторых, хранение сменной одежды и обуви должно, действительно, осуществляться в индивидуальных шкафчиках, а хранение медицинской документации - на отдельном стеллаже, которые, как установлено по делу, отсутствуют. Однако обеспечение этим инвентарем возложено на юридическое лицо, в связи с чем наличие сменной обуви (которая также является обязательной) под столом, при отсутствии условий для хранения, в данном конкретном случае не может быть поставлено в вину медицинскому работнику, у которого, согласно должностной инструкции, отсутствуют необходимые полномочия по выполнению организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций;

- наличие же на рабочем столе врача оргстекла, под которым имеются стикеры с записками, а также медицинской документации, не может свидетельствовать о нарушении врачом пп. 3544, 3563 СанПиН 3.3686-21, п. 4.25.1 СП 2.1.3678-20, поскольку не препятствует проведению генеральной и влажной уборки, а также дезинфекции, ведь в случае необходимости проведения уборки поверхности рабочего стола, документы могут быть убраны, кроме того, наличие грязи или пыли на рабочем столе, имеющихся там документах не было зафиксировано в ходе КНМ.

Определение Третьего КСОЮ от 25 сентября 2024 г. по делу N 8Г-18867/2024

Вдова и дети пациента городской больницы смогли взыскать более 1,5 млн руб. в счет компенсации морального вреда в связи с некачественным оказанием тому медицинской помощи. При этом после кончины супруга вдова не разрешила провести его вскрытие, а потом обратилась в Следственный комитет РФ (но не смогла добиться возбуждения уголовного дела) и в суд.

Удовлетворяя иск, суды указали на следующее:

- хотя медицинская экспертиза усопшего (вскрытие) не проводилась, СК РФ смог провести проверку сообщения о ненадлежащем оказании медицинской помощи пациента, в том числе путем опросов вдовы пациента, его лечащего врача, других сотрудников больницы. В рамках материала проверки была проведена также комплексная судебно-медицинская экспертиза, выявившая дефекты оказания медицинской помощи (диагноза, лечения, диагностики и тактики), допущенные врачами больницы;

- ввиду отказа вдовы от вскрытия трупа ее супруга достоверно установить причину его смерти не представилось возможным. Поэтому нельзя и установить прямую причинно-следственную связь выявленных дефектов со смертью пациента (в частности, в постановлении следователя об отказе в возбуждении уголовного дела указано, что смерть пациента находилась в прямой причинно-следственной связи с имеющимися у него тяжелыми заболеваниями, а не с дефектами оказания медицинской помощи, которые могли являться только неблагоприятными условиями, но не были причиной наступления летального исхода);

- кроме того, страховой медицинской организацией была также проведена ЭКМП, по результатам которой выявлен дефект - "Отсутствие в первичной медицинской документации результатов обследований, осмотров, консультаций специалистов, дневниковых записей, позволяющих оценить динамику состояния здоровья пациента, объем, характер, условия предоставления медпомощи и провести оценку качества оказанной медпомощи;

- наконец, в рамках гражданского дела судом также была назначена судебно-медицинская экспертиза, которую проводили по имеющимся документам, и эксперты пришли к выводу, что тактика ведения пациента и его маршрутизация была неверной, а несвоевременное и неполное лечение пациента обусловлено дефектами диагностики. При этом они также указали на невозможность установления причинно-следственной связи (прямой или косвенной) между допущенными дефектами и наступлением смерти;

- тем не менее, факт наличия дефектов оказания медпомощи установлен, в связи с чем суд удовлетворил иск. При определении суммы компенсации морального вреда учитывалась также глубина нравственных страданий вдовы и детей, ухудшение их здоровья, подтвержденные медицинскими документами.

Определение СКГД Второго КСОЮ от 25 июня 2024 г. по делу N 8Г-13448/2024

Москвич выиграл иск к муниципальной стоматологической поликлинике, в которой ему неудачно запломбировали зуб: после медицинской манипуляции, которая стоила всего 1 670 рублей, он начал мучаться от боли в области нижней челюсти.

В платной стоматологии ему объяснили, что это происходит из-за попадания инородного тела в костную ткань нижней челюсти, и эту проблему клиника берется решить, правда, за существенно большую сумму - 135 000 рублей.

В ходе судебного разбирательства были назначены две экспертизы:

- первая, о дефектах лечения в поликлинике, к которым эксперты отнесли следующие - выведение пломбировочного материала из верхушки корня зуба в большом количестве; неопределение рабочей длины корневого канала, неуказание, до какого размера инструмента расширен корневой канал; искажение описания рентгеновского снимка - несоответствие клинической картины и записи в медицинской документации. По мнению экспертов, в результате получения спорной медпомощи, а именно выведения пломбировочного материала за верхушку корня и попадании в кость нижней челюсти у истца развилась невралгия третьей ветви тройничного нерва, - из-за того, что материал прилежит к месту выхода нерва и происходит его сдавление, что провоцирует болевые ощущения. Стоимость лечения для восстановления истца у ответчика составит 37 680 руб, но в стоимость не входят затраты на послеоперационное восстановление, т.к. определить его состав в рамках назначенной экспертизы не представляется возможным;

- вторая, о рыночной стоимости восстановительного лечения, по завершению которой эксперты пришли к сумме в 710 000 руб. (стоимость хирургического лечения - 218 000 руб, стоимость протезирования и имплантации - 492 000 руб.).

За нарушение прав истца на охрану здоровья, а также нарушение его прав как потребителя суд взыскал с поликлиники:

- 710 000 рублей - стоимость лечения для восстановления,

- 710 000 рублей - размер неустойки,

- 20 000 рублей - компенсация морального вреда ,

- 720 000 рублей - штраф в пользу потребителя.

Вторая инстанция сильно "урезала" совокупный размер выплат:

- был полностью отменен штраф в пользу потребителя, потому что вопрос о качестве оказанной истцу медицинской помощи у ответчика разрешался в процессе судебного разбирательства, размер компенсации морального вреда был определен судом после исследования и установления юридически значимых обстоятельств;

- также был изменен размер неустойки, он составил 1 670 рублей (стоимость злосчастного пломбирования).

Второй КСОЮ, куда истец обратился жалобой на отказ в назначении штрафа за неудовлетворение его претензии до суда, согласился с пересчетом размера неустойки, а вот отмену штрафа счел незаконной:

- как следует из правовой позиции, приведенной в п.46 постановления Пленума Верховного Суда РФ "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", при удовлетворении судом требований потребителя в связи с нарушением его прав, установленных Законом о защите прав потребителей, которые не были удовлетворены в добровольном порядке изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером), суд взыскивает с ответчика в пользу потребителя штраф независимо от того, заявлялось ли такое требование суду (п. 6 ст. 13 Закона).

​​​​​​​Определение СК по гражданским делам Четвертого КСОЮ от 05 ноября 2024 г. по делу N 8Г-30577/2024

Пациентка потребовала от частной клиники выплатить ей компенсацию морального вреда в связи с оказанием ей, как она полагала, некачественной медицинской услуги:

- дама оплатила неприятное инструментальное исследование - колоноскопию (с наркозом),

- однако в ходе проведения данной манипуляции ее разбудили, объяснив, что произошла перфорация прямой кишки и ее сейчас на карете скорой помощи отвезут в больницу, где сделают операцию,

- ей, действительно, в больнице сделали лапаротомию, ушивание перфорации и дренирование брюшной полости, что, тем не менее, не отменяет ужасные последствия перфорации прямой кишки, которые ей пришлось перетерпеть - серозный перитонит, длительное лечение, ограничение трудовой деятельности и физических нагрузок.

Свои страдания пациентка оценила в полмиллиона рублей.

К немалому удивлению пациентки суды двух инстанций полностью отказали ей в удовлетворении иска, сославшись на следующие основания:

- для определения качества спорной медицинской услуги суд назначил судебно-медицинскую экспертизу. Согласно заключению эксперта, при проведении ответчиком диагностической манипуляции - колоноскопии произошла перфорация стенки нисходящей ободочной кишки с развитием местного серозного перитонита, однако при проведении данной колоноскопии в экспертной комиссией каких-либо дефектов и недостатков не выявлено. Перфорацию стенки нисходящей ободочной кишки при проведении колоноскопии экспертная комиссия не рассматривает как дефект или недостаток в оказании медицинской помощи, а рассматривает это как одно из возможных осложнений правильно и по показаниям выполненной медицинской манипуляции;

- допрошенный судом эксперт показал, что оказание подобной медицинской помощи является специфическим видом деятельности, проведение колоноскопии, даже при условии ее точного соответствия установленным в медицине стандартам, не может гарантировать стопроцентного результата, ожидаемого пациентом, поскольку успех данной манипуляции зависит не только от действий медицинских работников, но и от индивидуальных особенностей организма. В данном случае у пациентки имелись перегибы кишки, заломы, что безусловно создавало риски перфорации. Однако данное обстоятельство не являлось препятствием для продолжения процедуры;

- для преодоления неожиданного вывода судом была назначена повторная судебная медицинская экспертиза, однако она пришла к аналогичным выводам - дефектов и недостатков в оказании медицинской услуги колоноскопии ответчиком не выявлено. Экспертами не исключено, что причиной перфорации кишки у истца во время колоноскопии стало наличие спаечного процесса, индивидуальных особенностей в виде фиксированных изгибов кишки. Противопоказаний для проведения колоноскопии истцу выявлено не было, в том числе и для продолжения процедуры при обнаружении в процессе у пациента остроугольных изгибов, сигмовидной кишки, снижении ее тонуса, истончения, перегиба, описанных в протоколе проведения колоноскопии врачом ответчика, которая имеет соответствующую квалификацию в данной области. Проведенное медицинское вмешательство по проведению колоноскопии истцу соответствуют клиническим рекомендациям и стандартам, действия врача не состоят в причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде причиненного вреда здоровью пациенту;

- при этом пациенткой было подписано согласие на анастезиологическое пособие и информированное добровольное согласие на исследование, согласно пункту 4 которого истец предупреждена о факторах риска и понимает, что проведение инвазивного исследования сопряжено с риском потери крови, возможностью инфекционных осложнений, нарушением со стороны сердечно-сосудистой системы, непреднамеренного причинения вреда здоровью;

- следовательно, спорная услуга оказана в соответствии с установленными требованиями, была правильной и соответствовала методикам и имеющимся в научной литературе рекомендациям, каких-либо дефектов (недостатков) проведения медицинской процедуры - колоноскопии не выявлено,

- следовательно, нет и доказательств тому, что вред здоровью истца причинен в результате виновных действий или бездействий работников ответчика, какая-либо причинно-следственная связь между действиями ответчика и последствиями отсутствует,

- а значит, оснований для удовлетворения исковых требований тоже нет.

Однако кассационный суд отправил дело на апелляционный пересмотр, а затем оставил в силе апелляционное определение, которым требования пациентки были удовлетворены частично:

- отказывая в иске, суд первой инстанции исходил из того, что отсутствует причинно-следственная связь между действиями медработников ответчика и наступившим вредом,

- однако суд не учел, что сам факт того, что вред здоровью истца возник в связи с оказанием медицинской услуги ответчиком (то, что перфорация нисходящей ободочной кишки произошла в ходе выполнения колоноскопии, установлено и не оспаривается ответчиком) является достаточным основанием для компенсации морального вреда;

- в деле усматривается, таким образом, наличие косвенной причинно-следственной связи между оказанной ответчиком медицинской услугой колоноскопии и наступившими вредными последствиями у истца в виде перфорации нисходящей ободочной кишки;

- с учетом критериев, влияющие на размер компенсации морального вреда (п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33), в том числе степени тяжести причинённых вредных последствий, их характера, длительности лечения суд назначает истцу компенсацию морального вреда в сумме 20 000 рублей, а также штраф, предусмотренный п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей, в размере 10 000 рублей.

Определение СК по гражданским делам Первого КСОЮ от 21 октября 2024 г. по делу N 8Г-29230/2024

Суд округа заступился за частную клинику, которая оказала пациентке некачественную медицинскую помощь: врачами клиники была проведена лапароскопическая операция (холецистэктомия), однако хирурги допустили несколько грубых ошибок. Непосредственно из-за этого у совсем молодой женщины развился перитонит, опасный для жизни человека, который не может быть компенсирован организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью, что было расценено экспертами как тяжкий вред здоровью по признаку угрожающего жизни состояния. Пациентка выжила - ее спасали врачи федеральной медорганизации. - однако стала инвалидом.

Позднее она обратилась к частной клинике с претензией, на которую клиника ответила следующим:

- ею не отрицалась вина в оказании пациентке некачественной медицинской помощи,

- клиника добровольно компенсировала клиентке материальный ущерб в размере 225 231 руб.,

- клиника в своем письме выразила готовность компенсировать и моральный вред, но лишь в размере 500 000 руб. Однако реальных действий по компенсации морального вреда клиника не предприняла и денег потребителю не перечислила.

Пациентка обратилась в суд, который признал нарушение ответчиком права истца на охрану здоровья, повлекшем причинение ей физических и нравственных страданий, и взыскал с частной клиники:

- денежную компенсацию морального вреда в размере 2 700 000 руб.

- и штраф за неудовлетворение требований потребителя в размере 1 350 000 руб.

Суд апелляционной инстанции согласился с законностью решения районного суда и в части размера компенсации морального вреда (учитывая молодой возраст пациентки, ее переживания по поводу будущего своего ребенка, очень длинный период реабилитации, обезображенный живот, шрамы на котором требуют вмешательства пластического хирурга), и в части наложения штрафа, отметив, что ответчик денег в счет компенсации морального вреда только предложил, но не выплатил, а также не совершил никаких действий в иной форме, направленных на компенсацию морального вреда.

Первый КСОЮ согласился с оценкой компенсации морального вреда, однако отменил назначенный судом штраф:

- пациентка обратилась ответчику с требованием о компенсации морального вреда, ссылаясь на положения статьи 15 Закона о защите прав потребителя, согласно которой моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения его прав, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда;

- однако из изложенной нормы закона следует, что моральный вред подлежит взысканию в пользу потребителя при наличии вины исполнителя в нарушении прав потребителя, но размер компенсации определяется судом после установления в судебном порядке нарушения прав потребителя и вины исполнителя в нарушении этих прав;

- вопрос о качестве оказанной истцу медпомощи разрешался в процессе судебного разбирательства, причем для выяснения этого вопроса судом по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза, размер компенсации морального вреда был определен судом после исследования и установления юридически значимых обстоятельств;

- при обращении пациентки к ответчику с претензией по качеству оказанной ей медицинской помощи какие-либо доказательства, подтверждающие оказание ей ответчиком некачественной медицинской помощи, объем допущенных дефектов оказания медицинской помощи отсутствовали, согласие на получение от ответчика денежных средств в счет компенсации морального вреда в предложенном в ответе на досудебную претензию размере истцом не выражено.

Кассационное определение СК по административным делам КСОЮ от 15 октября 2024 г. по делу N 8а-25120/2024

Суд признал незаконным отказ краевой больницы в предоставлении медицинской документации по "электронному" запросу. Письмо с заявлением о выдаче копий медицинской документации конкретной пациентки поступило в больницу посредством электронной почты. Письмо было подписано электронной подписью представителя пациентки, к заявлению были приложены скан-копии доверенностей представителя.

Однако больница ограничилась ответом, в котором разъяснила необходимость предоставления такого запроса в соответствии с требованиями приказа Минздрава РФ от 31.07.2020 N 789н.

При этом районный и краевой суды не усмотрели в этом ответе нарушений законодательства - они пришли к выводу, что больница не отказывала в предоставлении медицинской документации представителю пациента (потому что нельзя подать запрос о получении копии меддокументов посредством электронной почты), а лишь разъяснила порядок направления запроса. При этом в направленном письме уточнялось, что пациент либо представитель могут обратиться с запросом одним из указанных способов, после чего медицинская документация будет предоставлена.

Однако Четвертый КСОЮ не одобрил такую волокиту:

- в силу ч. 5 ст. 22 Закона об основах охраны здоровья граждан пациент либо его законный представитель имеет право по запросу, направленному в том числе, в электронной форме, получать отражающие состояние здоровья пациента медицинские документы (их копии) и выписки из них, в т.ч. в форме электронных документов. Порядок и сроки предоставления меддокументов (их копий) и выписок из них устанавливаются Минздравом РФ;

- п. 2 Порядка, утв. приказом Минздрава РФ от 31.07.2020 N 789н, предусматривает, что для получения медицинских документов (их копий) или выписок из них пациент либо его законный представитель представляет запрос о предоставлении медицинских документов (их копий) и выписок из них на бумажном носителе (при личном обращении или по почте) либо запрос, сформированный в форме электронного документа, подписанного пациентом либо его законным представителем с использованием УКЭП или простой электронной подписи посредством портала Госуслуг, ЕСИА, государственных ИС в сфере здравоохранения и иных ИС, предназначенных для сбора, хранения, обработки и предоставления информации, касающейся деятельности медицинских организаций и предоставляемых ими услуг;

- таким образом, пациент либо его законный представитель имеет право по запросу, направленному в том числе в электронной форме, получать отражающие состояние здоровья пациента медицинские документы (их копии) и выписки из них, в том числе в форме электронных документов;

- из материалов дела следует, что спорное обращение подписано представителем пациента усиленной квалифицированной электронной подписью, что не противоречит вышеприведенным правовым положениям и позволяет идентифицировать лицо, подписавшее обращение такой подписью;

- в такой ситуации квалификация судами оспариваемого ответа как разъясняющего порядок обращения за получением медицинской документации является ошибочной, поскольку результат по обращению медицинским учреждением не предоставлен.

Итог: дело направлено на новое рассмотрение.

Определение СК по гражданским делам Первого КСОЮ от 16 октября 2024 г. по делу N 8Г-27983/2024

Пациент частной стоматологии не смог заставить ее провести имплантацию зубным имплантом по привлекательной акционной цене (39 900 руб), указанной в рекламном объявлении на сайте клиники.

Доверяя рекламному объявлению, пациент обратился в клинику за проведением имплантации в период проведения акции, однако согласно подготовленному для него плану лечения стоимость услуги оказалась существенно дороже (почти вдвое). Он предъявил клинике иск с требованием: произвести имплантацию указанным в объявлении имплантом "под ключ" по указанной ответчиком акционной цене, включающей в себя операцию по проведению имплантации с установкой формирователя десны, абатмента, протезирование коронкой из диоксида циркония, а также работы по повторной томографии, изготовление хирургического шаблона и снятие оттиска челюсти, взыскать неустойку в размере 3% от цены выполнения работ за каждый день просрочки, взыскать штраф в размере 50% от присужденной судом суммы, компенсацию морального вреда 30 000 руб. и расходы на юридические услуги в размере 20 000 руб.

Однако суды трех инстанций в иске отказали:

- на сайте ответчика размещена информация о наличии акции о предоставлении услуги по установке импланта + металлокерамическая коронка "под ключ" со стоимостью работ 39 900 руб. В данную услугу включены работы: установка импланта; установка формирователя десны; установка стандартного абатмента; установка коронки. В стоимость не входят КТ-снимки и операции по костной пластике. Также на сайте указано, что акционная цена действует при полной оплате, количество имплантов ограничено, рассрочка не предоставляется;

- при составлении истцу плана лечения итоговая стоимость работ составила с учетом скидки 64 900 руб, при этом в перечень услуг входили: терапия; имплантология; ортопедия, поскольку данные дополнительные работы необходимы для установки истцу импланта, кроме того, в предложенном истцу плане лечения фигурирует не металлокерамическая, а безметалловая коронка, которая обладает более высокими функциональными и эстетическими свойствами, но и стоит дороже;

- при этом довод истца о том, что размещение на сайте ответчика информации о проведении акции по имплантации "под ключ" со стоимостью 39 900 руб, содержащей определенный набор услуг, является публичной офертой, в связи с чем договор должен быть заключен с любым лицом, акцептующим оферту, подлежит отклонению ввиду неправильного толкованию норм материального права. Так, в силу п. 2 ст. 437 ГК РФ содержащее все существенные условия договора предложение, из которого усматривается воля лица, делающего предложение, заключить договор на указанных в предложении условиях с любым, кто отзовется, признается офертой (публичная оферта). Принимая во внимание, что в данном случае воля лица, делающего предложение, на заключение договора и оказание медицинских услуг в объеме, указанном на сайте, имело место не с любым, кто отзовется, а лишь с тем лицом, которому такая услуга будет показана по медицинским показаниям, размещение на сайте ответчика указанной информации нельзя признать публичной офертой.

Определение СК по гражданским делам Четвертого КСОЮ от 12 ноября 2024 г. по делу N 8Г-31153/2024

Пациент обратился в травмпункт по поводу бытовой травмы - сильно болела кисть руки. Травматолог осмотрел пациента, изучил рентгенограммы лучезапястного сустава в двух проекциях, но костно-деструктивных изменений не выявил, поэтому он диагностировал ушиб лучезапястного сустава. Прописал болеутоляющие таблетки и мазь и назначил явку через несколько дней.

Но через несколько дней пациент - боль в запястье у него не унималась - обратился уже в другое медучреждение, где ему сделали МРТ и обнаружили вывих полулунной кости со смещением в ладонную сторону. После этого пациента госпитализировали и вывих вправили, а запястье зафиксировали в дистракционном аппарате Илизарова.

Однако рассерженный пациент потребовал от травмпункта компенсировать ему моральный вред, который он претерпел в связи с оказанием ему некачественной медицинской помощи.

Травмпункт активно возражал:

- увидеть вывих полулунной кости на рентгеновских снимках физически невозможно, потому что эта кость перекрывается другими костями запястья,

- при обращении истца за оказанием первичной медицинской помощи ему был выставлен предварительный диагноз, который подлежал уточнению в ходе лечения, однако истец не выполнил рекомендации врачей о явке в поликлинику для дальнейшего прохождения лечения,

- наконец, действиями травмпункта вред здоровью истца не причинен, в связи с чем с ответчика взыскание компенсации морального вреда является необоснованным.

Однако суды указали на следующее:

- из заключения судебной экспертизы следует, что при обращении истца к ответчику истцу выставлен неверный диагноз "ушиб левого лучезапястного сустава". При описании рентгенологического исследования врач-рентгенолог указал, что костно-травматических изменений костей лучезапястного сустава не выявлено, и не интерпретировал нарушение анатомического взаиморасположения костей запястья, не направил пациента на дополнительное исследование;

- поскольку полулунную кость перекрывают другие кости запястья, выявить перелом или вывих данной кости трудно на обычных рентгенологических снимках. Для подтверждения или исключения наличия перелома или вывиха данной кости необходимо назначение КТ или МРТ. В данном случае истцу запоздало проведено это исследование и оперативное лечение;

- таким образом, непроведение дополнительных методов исследования (КТ или МРТ), которые могли выявить наличие вывиха, явилось недостатком при установлении диагноза истцу;

- хотя выявленные недостатки (неправильно установленный диагноз, непроведение дополнительных методов исследования и запоздалое оперативное лечение) в оказании медицинской помощи истцу не причинили вред его здоровью, однако привели к нарушению прав истца в сфере охраны здоровья, в связи с чем истцу причинен моральный вред;

- доводы травмпункта о том, что истцу была оказана неотложная медицинская помощь при отсутствии показаний для экстренной госпитализации, дальнейшее лечение истец должен был проходить в лечебном учреждении по месту жительства, а равно на недобросовестное поведение истца ввиду несоблюдения режима лечения, суд отклоняет, поскольку данные обстоятельства не освобождают лечебное учреждение от обязанности по оказанию истцу медицинской помощи, качество которой должно соответствовать медицинским стандартам, что в данном случае ответчиком не сделано;

- размер компенсации морального вреда, присужденной в сумме 70 000 рублей, определен судом с учетом характера перенесенных истцом нравственных страданий, наличия дефектов оказания медицинских услуг, установленных экспертным заключением, и отвечает требованиям разумности и справедливости.

​​​​​​​Определение Второго КСОЮ от 07 ноября 2024 г. по делу N 8Г-31366/2024

Пациентка стоматологической клиники, отдавшая за зубные имплантаты и сопутствующее лечение почти 400 000 рублей, оказалась недовольна результатом: коронки, странным образом, быстро истирались. Досудебное общение с клиникой было неэффективным, и дама обратилась в частное экспертное учреждение, в соответствии с заключением которого лечение в клинике было проведено с существенными недостатками, дефектами качества оказания стоматологических услуг.

Пациентка обратилась в суд, требуя вернуть стоимость спорных стоматологических услуг, компенсировать моральный ущерб и оплатить стоимость экспертного заключения.

Клиника требования не признала, отметив, что лечение было качественным и соответствовало предъявляемым к нему требованиям, а истираемость вызвана тем, что пациентка не носит предписанную стоматологами каппу.

Судебная медицинская экспертиза не обнаружила в действиях ответчика нарушений в части качества, правильности и целесообразности медицинских манипуляций. Однако ее выводы стоматологии совсем не помогли:

- при оказании спорной медицинской помощи ответчиком были допущены дефекты ведения медицинской документации в нарушение п. 2.1 приказа Минздрава РФ от 10.05.2017 N 203н "Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи",

- нарушения выразились в отсутствии учетной формы N043-1/у "Медицинская карта ортодонтического пациента" с обязательным заполнением всех ее разделов, чем нарушен приказ Минздрава России от 15.12.2014 N 834н;

- кроме того, в представленной экспертам медицинской документации отсутствуют сведения о важнейших диагностических обследованиях (полные данные клинического обследования, клинические пробы, антропометрия моделей зубных рядов, клиническое фотографирование, лучевые методы диагностики (телерентгенограмма)), отсутствует план лечения, нет описания объективных данных в дневниковых записях медицинской карты на всех этапах лечения, нет эпикриза;

- ввиду отсутствия описания объективных данных в дневниковых записях медицинской карты истца на всех этапах лечения и эпикриза, у экспертов нет возможности отнести клинический случай к определенной нозологической форме (определенной форме заболевания, патологии) и модели пациента, что не позволяет оценить правильность и целесообразность проведенных диагностических и лечебных мероприятий, оценить полученный результат лечения, а также спрогнозировать отдаленный результат ортодонтического лечения;

- в то же время при имплантации использованы имплантаты системы "Anyone", материалом изготовления которых по данным производителя является титан Grade 4, сертификаты на каждую единицу использованных имплантатов в медицинской карте имеются; записи в карте позволяют установить, что диаметр и длина, расположение имплантатов, нагрузка имплантатов (установка коронок) соответствует требованиям Протокола дентальной имплантации, утвержденного Постановлением N 15 Совета Ассоциации общественных объединении "Стоматологическая ассоциация России" от 30.09.2014 года;

- однако в предоставленных для исследования медицинских документах имеются скудные данные, протоколы приема врачей практически пустые, нет полного описания жалоб, объективного осмотра, результатов дополнительных методов исследования, отсутствует подробное описание проведенного лечения, что не позволяет объективно и достоверно судить как о наличии, так и о характере и степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, в рамках проводимого судебно-медицинского исследования определить наличие и степень вреда, причинённого здоровью истца, а данные дефекты состоят в причинно-следственной связи с действиями врачей ответчика,

- наконец, в предоставленных для исследования материалах дела и медицинских документах на имя истца не содержится информации о том, что она нарушала рекомендации лечащего врача, в том числе, по носке капп-систем.

Опираясь на результаты СМЭ, суды удовлетворили иск (частично, однако на значительную сумму - с учетом потребительского штрафа и суммы компенсации морального вреда):

- в рассматриваемом случае многочисленные дефекты, допущенные ответчиком при заполнении медицинской документации, сделали невозможной оценку экспертами качества лечения истца, в связи с чем презумпцию некачественного лечения надлежало опровергнуть ответчику;

- при этом согласно представленному истцом заключения специалиста (в рамках досудебного исследования), в процессе оказания стоматологической помощи истцу имелись дефекты на всех этапах диагностики, планирования и методов лечения;

- таким образом, ответчиком не опровергнут факт оказания истцу некачественных стоматологических услуг по возмездному договору.

Определение Конституционного Суда РФ от 28 января 2025 г. N 83-О

Конституционный Суд вынес отказное определение по жалобе гражданки на:

- часть вторую ст. 76 ТК РФ (согласно которой работодатель отстраняет от работы (не допускает к работе) работника на весь период времени до устранения обстоятельств, явившихся основанием для отстранения от работы или недопущения к работе, если иное не предусмотрено ТК РФ, другими федеральными законами);

- абзац четвертый п. 2 ст. 5 Закона об иммунопрофилактике инфекционных заболеваний (предусматривающий, что отсутствие профилактических прививок влечет отказ в приеме граждан на работы или отстранение граждан от работ, выполнение которых связано с высоким риском заболевания инфекционными болезнями).

Напомним, что перечень работ, выполнение которых связано с высоким риском заболевания инфекционными болезнями и требует обязательного проведения профилактических прививок, утвержден постановлением Правительства РФ от 15.07.1999 N 825 (далее - Перечень N 825).

В 2021 году в Санкт-Петербурге в связи с угрозой распространения COVID-19 была предусмотрена (постановлением главного государственного санитарного врача этого города) обязательная вакцинация по эпидемическим показаниям ряда категорий граждан, в частности, работников сферы социального обслуживания. Заявительница, относящаяся к названной категории работников, отказалась от прививки, в связи с чем была отстранена от работы без сохранения заработной платы. Заметим, что работа в сфере социального обслуживания в Перечне N 825 не поименована. Суды общей юрисдикции, сославшись в том числе на оспариваемые положения, оставили без удовлетворения ряд ее требований, включая признание незаконным приказа о ее отстранении от работы и взыскание заработной платы за время вынужденного прогула.

КС РФ не нашел оснований для принятия жалобы к рассмотрению и указал, что Закон о санитарно-эпидемиологическом благополучии возлагает на граждан, ИП и юрлиц обязанности выполнять требования санитарного законодательства, а также постановлений, предписаний осуществляющих федеральный государственный санитарно-эпидемиологический надзор должностных лиц, включая выдаваемые главными государственными санитарными врачами и их заместителями мотивированные постановления о проведении профилактических прививок гражданам (или их отдельным группам) по эпидемическим показаниям.

Следовательно, оспариваемые законоположения выступают элементами правового механизма, направленного на предотвращение и устранение возникающих в связи с эпидемическими заболеваниями рисков для жизни и здоровья граждан, и не могут расцениваться как нарушающие конституционные права граждан.

Определение Шестого КСОЮ от 26 ноября 2024 г. по делу N 8Г-25547/2024

Пациентка клиники пластической хирургии, решившаяся на абдоминопластику живота с липосакцией передней брюшной стенки, оказалась разочарована результатом: хотя ненавистные объемы и ушли, но на месте операции образовался уродливый рубец, при этом брюшная стенка деформирована, а дама испытывает значительные неудобства, вызванные натяжением кожи.

Клиника с претензиями клиентки не согласилась: во-первых, перед операцией её письменно предупредили о том, что даже после качественно выполненной операции возможно развитие общехирургических осложнений в виде рубцов на передней брюшной стенке, точные характеристики которых не могут быть четко определены до операции, а во-вторых, чудовищные характеристики рубца могли быть вызваны небрежностью самой пациентки, если в послеоперационный период она не носила бандаж и компрессионный трикотаж, не ограничивала физические нагрузки, а также похудела или поправилась.

При этом результаты назначенной судом экспертизы оказались в пользу клиники:

- спорное оперативное вмешательство (абдоминопластика с липосакцией передней брюшной стенки, устранение диастаза прямых мышц живота) являются допустимой при имевшемся у истца локальном отложении жира передней брюшной стенки. Каких-либо противопоказаний к выполнению операции у истицы не имелось;

- оперативное вмешательство, согласно представленным медицинским документам, проведено технически правильно (соответствовало общепринятым подходам к проведению подобных операций), с согласия пациентки. Каких-либо интраоперационных и послеоперационных осложнений в медицинских документах не зафиксировано. Медицинских стандартов по проведению оперативного вмешательства по абдоминопластики с липосакцией передней брюшной стенки, устранения диастаза прямых мышц живота в РФ не разработано;

- при изучении представленных фотографий установлены характерные признаки заживления послеоперационной раны вторичным натяжением из-за развившегося воспалительного процесса, следствием чего явился неэстетичный (широкий) вид рубца, деформация брюшной стенки с натяжением кожи. Они не являются недостатком проведённой операции (дефектом оказания медицинской помощи), так как обусловлены индивидуальными особенностями процесса формирования фиброзной ткани заживления послеоперационной раны вторичным натяжением;

- при этом в "Информированном добровольном согласии на оказание платных услуг "Абдоминопластика", подписанном истицей перед операцией, указано на особенности послеоперационного периода - на передней брюшной стенке останутся рубцы (горизонтальные, а иногда и вертикальный), которые формируются в течение 12 месяцев; точные характеристики этих рубцов не могут быть четко определены до операции в связи с индивидуальными особенностями процессов рубцевания: красные, болезненные рубцы требуют дополнительного лечения и своевременного обращения к лечащему врачу; после операции возможно развитие любых общехирургических осложнений (нагноение раны и т.д.). Таким образом, истица была предупреждена о возможном неблагоприятном исходе заживления послеоперационного рубца;

- вместе с тем, при анализе медицинской документации комиссией экспертов установлены дефекты медицинской помощи: 1. в части диагностики - перед операцией истица не осмотрена терапевтом; не отражены жалобы и данные осмотра истца касательно пупочной грыжи; 2. в части оформления медицинской документации - отсутствует "Акт выполненных работ". Однако ни один из установленных при производстве экспертизы дефектов медпомощи сам по себе не привел к развитию воспалительного процесса послеоперационной раны с её последующим вторичным заживлением с формированием "неэстетичного" рубца, которое обусловлено индивидуальными особенностями, и какого-либо вреда здоровью истца не причинил.

Ссылаясь на заключение СМЭ, суд пришел к следующему:

- оперативное вмешательство проведено технически правильно, с согласия пациента, без интраоперационных и послеоперационных осложнений,

- но с учетом установленных дефектов предоставления медпомощи, имеются основания для взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда,

- с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред истице, степени нравственных страданий истицы, требований разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав истицы, сумма компенсации определена судом в размере 20 000 рублей.

Решение "устояло" в трех инстанциях.

Определение Четвертого КСОЮ от 24 января 2025 г. по делу N 8Г-38709/2024

Гражданин, намеренный пройти "экспресс-медосвидетельствование" у психиатра для устройства на работу на вакансию "водитель" (платная медуслуга, оказывается в государственной психиатрической больницей) обратился с этой целью в больницу и начал ждать приема у психиатра. Прием был назначен на 14.30, однако психиатр появился на рабочем месте лишь в 15.10, затем приняла нескольких других пациентов, и будущий водитель попал в кабинет лишь в 16.10. На почве длительного ожидания у него с врачом произошел конфликт, причем врач отказалась предоставлять указанную медуслугу, предложив пациенту обратиться в иное медицинское учреждение, так как считает его "психическим ненормальным".

Рассерженный пациент потребовал от психиатрической больницы выплатить ему неустойку, денежную компенсацию за причиненный моральный вред, причиненный ему неправомерными действиями врача-психиатра и необоснованным отказом в предоставлении медицинской услуги, а также штраф. Однако в судах двух первых инстанций поддержки не нашел:

- договор о платных медицинских услугах на момент конфликта еще не был оформлен, деньги не были уплачены, ИДС не было подписано,

- кроме того, отказа в получении платной медицинской услуги также не было, была лишь высказана рекомендация обратиться в лечебное учреждение по иному адресу,

- а опоздание врача-психиатра было вызвано объективными причинами - из-за осмотра по месту жительства одного из пациентов, находящегося на диспансерном наблюдении, и большим количеством пациентов, которым требовалась медицинская помощь в рамках оказания бесплатной медицинской помощи.

Однако суд округа состоявшиеся акты отменил и направил дело на новое рассмотрение:

- в соответствии с ч. 8 ст. 84 Закона об основах охраны здоровья к отношениям, связанным с оказанием платных медуслуг, применяются положения Закона о защите прав потребителей;

- в силу ст. 8 Закона о защите прав потребителей потребитель вправе потребовать предоставления необходимой и достоверной информации об изготовителе (исполнителе, продавце), режиме его работы и реализуемых им товарах (работах, услугах), обязанность исполнителя своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию об услугах, обеспечивающую возможность их правильного выбора, предусмотрена также ст. 10 Закона о защите прав потребителей;

- в соответствии со ст. 11 Закона о защите прав потребителей режим работы организаций, осуществляющих деятельность в сферах торгового, бытового и иных видов обслуживания потребителей устанавливается ими самостоятельно (пункт 2), режим работы продавца (исполнителя) доводится до сведения потребителей и должен соответствовать установленному (пункт 3). Кроме того, абзацем 2 п. 16 Правил предоставления платных медуслуг N 736 установлено, что в случае временного приостановления деятельности медорганизации для проведения санитарных, ремонтных и иных мероприятий исполнитель обязан информировать потребителей путем размещения информации на сайте либо в иной доступной форме о дате приостановления деятельности и времени, в течение которого деятельность медицинской организации будет приостановлена. В соответствии с подп. "г" п. 17 Правил N 736 помимо информации, предусмотренной пунктами 12 - 16 Правил, исполнитель обязан довести до сведения потребителя и (или) заказчика информацию о сроках ожидания предоставления платных медицинских услуг;

- между тем, в ходе рассмотрения дела ответчиком не оспаривался факт задержки приема пациентов, однако медорганизация не доводила до истца информацию о сроках ожидания предоставления платной медицинской услуги, в связи задержкой приема врача-психиатра. Таким образом, ответчиком было нарушено право истца как потребителя на получение полной информации о предоставляемой услуге и режиме работы;

- при этом согласно ст. 12 Закона о защите прав потребителей, если потребителю не предоставлена возможность незамедлительно получить при заключении договора информацию о товаре (работе, услуге), он вправе потребовать от продавца (исполнителя) возмещения убытков, причиненных необоснованным уклонением от заключения договора, а если договор заключен, в разумный срок отказаться от его исполнения и потребовать возврата уплаченной за товар суммы и возмещения других убытков;

- что касается доводов о незаключенности договора об оказании платных медуслуг, то поскольку таковой договор является публичным, то отказ медорганизации от его заключения при наличии возможности предоставить потребителю соответствующие услуги не допускается;

- ссылки суда первой инстанции на то, что истцу не было отказано в оказании платной медицинской услуги, а лишь рекомендовано обратиться в лечебное учреждение по иному адресу, противоречат установленным по делу обстоятельствам и приведенной в возражениях на иск позиции ответчика, согласно которой направление истца в иное психиатрическое учреждение для получения платной медицинской услуги было обусловлено необходимостью обеспечения объективности при оценке состояния психического здоровья в условиях конфликта и обеспечение оказания ожидающим прием пациентов, которым необходимо было оказание помощи в рамках ПГГ.

Определение СКГД Пятого КСОЮ от 17 декабря 2024 г. по делу N 8Г-11613/2024

Студент потерял сознание во время забора крови (в частной лаборатории, по договору об оказании платных медицинских услуг). Чтобы привести молодого человека в чувство, медперсонал использовал салфетку, пропитанную нашатырным спиртом. К сожалению, капелька спирта попала очнувшемуся пациенту прямо в глаз, и из лаборатории его на "скорой" отвезли в городскую больницу с диагнозом "химический ожог роговицы и конъюнктивы II степени", где он пролежал 10 дней, а после городской больницы бедняга продолжил лечение глаза в НМИЦ микрохирургии глаза, где ему сделали операцию.

Пациент попросил лабораторию возместить ему затраты на лечение и лекарства, но безрезультатно. Тогда он обратился в суд, предъявив требование и о возмещении морального вреда - из-за инцидента он не смог вовремя закончить научную работу, что вкупе с переживаниями по поводу здоровья, перенесенной физической болью и ухудшением зрения причинило ему много страданий.

Суды трех инстанций защитили пациента:

- судебно-медицинская экспертиза установила у истца наличие последствий химического ожога: птеригиум 1-2 степени, смешанный астигматизм правого глаза, зрение правого глаза 0.7, не корригирует;

- согласно п. 24 Таблицы процентов стойкой утраты общей трудоспособности (приложение к медкритериям степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, приказ от 24.04.2008 N 194н), химический ожог роговицы и конъюнктивы правого глаза 2-й степени, приведший к снижению остроты зрения правого глаза до 0,7, по последствиям в виде стойкой утраты общей трудоспособности 5% (пять процентов), причинил истцу легкий вред здоровью. Имеется прямая причинная связь между случайным попаданием раствора нашатырного спирта в жидком виде в правый глаз истца и наступившими последствиями в виде снижения остроты зрения правого глаза до 0,7;

- таким образом, лаборатория оказала истцу некачественную медицинскую помощь, поскольку в результате неосторожных действий медперсонала лаборатории в процессе оказания первой медицинской помощи при потере сознания причинен вред здоровью истца;

- при этом истцом доказано причинение ему убытков и морального вреда в результате действий работников ответчика. В качестве доводов о физических и нравственных страданиях истца суд принял, в том числе, жалобы на дискомфорт от резкой потери зрения и огромной разности в зоркости между глазами, на ограничение возможности передвижения в светлое время суток из-за светобоязни поврежденного глаза, а также на невыполнение истцом обязательной учебной программы.

Итог: истцу присуждена компенсация морального вреда в 130 000 рублей, возмещение расходов на лечение и половина общей суммы в качестве штрафа за неудовлетворение законных требований потребителя.

Определение СКГД Четвертого КСОЮ от 06 февраля 2025 г. по делу N 8Г-38060/2024

Мужчина с ИБС, АГ, атеросклерозом сосудов головного мозга, бронхопневмонией и другими недугами, включая дистрофические изменения внутренних органов, несколько дней не выходил из запоя.

Его мать трижды за утро вызывала к нему неотложку, которая быстро приезжала, но помощь не оказала:

- в первый раз, в 7 утра, пациент категорически отказался от осмотра и расписался об этом в карте вызова;

- во второй раз, в 9 часов того же утра, помощь не была оказана, но об отказе от осмотра пациент не расписывался, в карте вызова зафиксировано лишь, что "пациент лежит на диване в захламленной квартире среди бутылок из-под алкоголя. В нецензурной форме категорически отказывается от осмотра, не называет свои данные (назвала мать). Размахивает руками, настаивает, чтобы скорая покинула квартиру. С его слов он скорую не вызывал и в медицинской помощи не нуждается. Скорую вызвала мать, чтобы прервали запой. От медицинского вмешательства отказался, от подписи также отказался";

- в третий раз, в полдень, пациент был уже мертв. Бригада СМП зафиксировала биологическую смерть, причиной которой, как выяснилось позже, был разрыв артериальной "мешотчатой" внутричерепной аневризмы передней соединительной мозговой артерии правого полушария большого мозга с последующим кровоизлиянием.

Мать умершего потребовала от станции СМП компенсации морального вреда, поскольку, смерть её сына наступила из-за несвоевременного и некачественного оказания медицинской помощи, в частности, несмотря на неоднократные вызовы бригады СМП её сын не был осмотрен и госпитализирован, что привело к ухудшению его состояния здоровья и последующей смерти, следовательно, имеется причинно-следственная связь между действиями медработников станции СМП, выразившимися в оказании сыну медпомощи ненадлежащего качества, и наступлением его смерти.

Суд первой инстанции в иске отказал:

- в деле нет доказательств того, что наступление смерти сына состоит в причинно-следственной связи с действиями (бездействием) фельдшера скорой помощи ответчика (в частности, от установления или опровержения такой связи отказались судебные эксперты),

- у бригады неотложки не было оснований для безусловной госпитализации пациента при повторном вызове,

- а потому не имеется оснований для удовлетворения требований истца о взыскании компенсации морального вреда.

Однако областной суд, с которым согласился КСОЮ, пришел к противоположному выводу:

- отказ от медвмешательства должен содержаться в медицинской документации гражданина и оформляться в виде документа на бумажном носителе, подписанного гражданином и медицинским работником. В материалах дела отсутствует письменный отказ пациента от осмотра и госпитализации;

- и хотя представитель ответчика настаивал на том, что пациент отказался от осмотра по причине того, что был в состоянии алкогольного опьянения, а письменный отказ от обследования во время второго вызова, подписанный пациентом, не был взят, поскольку он от подписи отказался, это противоречит показаниям истицы о том, что во время второго приезда скорой помощи её сын от осмотра не отказывался, он находился практически без сознания, фельдшер похлопала его по щекам и уехала, в алкогольном опьянении он не находился, возможно, выпил одну бутылку пива;

- ссылка ответчика на устный отказ пациента от госпитализации при наличии пояснений о бессознательном положении пациента, с учетом принципов недопустимости отказа в оказании медпомощи (статья 4 Закона об основах охраны здоровья граждан), оценивается судом как ненадлежащее оказание медицинской помощи, в нарушение требований ст. 20 упомянутого Закона;

- таким образом, ответчиком не представлено доказательств соблюдения установленных порядка и стандартов оказания медицинской помощи;

- имеется прямая причинно-следственная связь между установленным виновным поведением ответчика и причинением нравственных страданий матери пациента, испытываемых ею в результате смерти сына, поскольку гибель сына сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи;

- при определении размера компенсации морального вреда суд принял во внимание характер причиненных истцу страданий, индивидуальные и возрастные особенности истца и посчитал адекватным размером компенсации нравственных страданий, причиненных истцу, сумму 300 000 руб, которая способна максимально сгладить указанные страдания.

Определение СКГД Первого КСОЮ от 20 января 2025 г. по делу N 8Г-32067/2024

Пациентка, которая заплатила более миллиона рублей за омолаживающую пластику лица, но не добившаяся желаемого эффекта, не смогла вернуть стоимость операции, зато может получить компенсацию морального вреда из-за дефектов составления медицинской документации.

Предметом спора с частной клиникой стало качество исполнения хирургических вмешательств:

- чек-лифтинг (подтяжка средней зоны лица),

- иссечение поверхностных мышечно-апоневротических тканей лица - подтяжка кожи лица и верхних отделов шеи с перемещением поверхностного мышечно-апоневротического слоя (SMAS),

- пластика верхних век без пересадки тканей чрескожным доступом,

- пластическая операция в области подбородка или щеки,

- удаление комков Биша.

При этом в ИДС пациентка была уведомлена о предстоящем вмешательстве, его этапах, альтернативных видах и методах лечения и о наличии показаний к их проведению, расписалась, что в полной мере понимает и оценивает необходимость проведения медвмешательства, предупреждена о возможных побочных осложнениях, обусловленных биологическими особенностями организма, о последствиях и связанных с ними рисках, включая зависящие от соблюдения применяемой технологии. Также пациентка уведомлена, что проводимая процедура не гарантирует достижения 100% ожидаемого результата. Кроме того, в том же ИДС было сказано, что вопрос об оценке результата является субъективным и всегда относительным, а для объективной оценки требуется экспертная комиссия, пациентка согласилась с тем, что конечный результат может визуально отличаться от ее ожиданий, а субъективная эстетическая оценка не может быть основанием для претензий.

Тем не менее, через несколько месяцев после операции пациентка обратилась в клинику с жалобой на неудовлетворительный результат. Собранная клиникой врачебная комиссия не увидела ни нарушений техники операции, ни наступления осложнений, ни вообще каких-либо объективных данных для удовлетворения претензии пациентки, которой порекомендовали новый курс косметологических процедур, но от них дама отказалась.

Назначенные судом экспертизы пришли к аналогичному выводу:

- оперативное вмешательство в объеме смас-подтяжки лица, липосакции подбородка, удаления тела Биша, блефаропластики верхних и нижних век, чек-лифтинга проведено с согласия пациентки, технически правильно, в соответствии с общепринятой технологией выполнения данного вида операций,

- несовершенства лица, на которые ссылается пациентка, действительно, имеются, но не обусловлены дефектами спорной медпомощи, комиссией экспертов не установлено наличие каких-либо объективных клинических признаков наступившего неблагоприятного исхода при проведении операции. Абсолютных показаний для проведения повторной пластической операции истице комиссией экспертов не установлено. При проведении ей повторной операции имеются риски возникновения осложнений;

- каждая из выполненных операций и последующее прохождение физиотерапевтического лечения имеет свою точку приложения и цель. Целью операции чек-лифтинга является поднятие (лифтинг) тканей средней зоны лица, создание более выраженного объема скуловой области и некоторое сглаживание носогубных складок, целью операции SMAS-подтяжка лица является подтяжка (лифтинг) тканей лица и верхних отделов шеи, создание более четкого контура лица. Целью удаления комков Биша является уменьшение объема подскуловой области. Данные цели были достигнуты.

Неудовлетворенность пациентки эстетическим результатом операции и несоответствие результата ожиданиям не свидетельствуют о дефектах медицинской помощи.

Поэтому суды и первой и второй инстанций признали, что операция достигла своих целей, а клиника оказала качественную медпомощь.

Однако при этом обе инстанции обнаружили, что права пациентки были нарушены, а именно:

- объем хирургического вмешательства, который отражен в медкарте истца, не совпадает с актом выполненных работ, составленным по результатам пластической операции, поскольку блефаропластика нижних век и липосакция подбородка в медкарте описаны, а в ИДС отдельно не упоминались,

- а в качестве доказательства такого несоответствия суды сослались на заключение Роспотребнадзора с анализом договора о платных медуслугах между сторонами (предоставлено в суд согласно ст. 47 ГПК РФ),

- нравственные страдания истца в связи с этим обстоятельством районный суд оценил в 80 000 рублей (плюс штраф и судебные расходы), областной суд с этим согласился.

Кассационный суд с этим не согласился, а дело направил на новое рассмотрение:

- пациент имеет право на получение в доступной для него форме информации о состоянии своего здоровья, в том числе сведений о возможных видах медвмешательства, его последствиях и результатах оказания медицинской помощи. Этому праву пациента корреспондирует обязанность медорганизации предоставлять пациенту достоверную и полную информацию об оказываемой медпомощи и эффективности методов лечения;

- ИДС пациента должно быть получено до начала медвмешательства, оно является необходимым вне зависимости от вида медвмешательства, информация о медвмешательстве должна носить исчерпывающий характер;

- в случае невыполнения медорганизацией названной обязанности нарушается основополагающее право пациента на охрану здоровья, гарантированное каждому Конституцией РФ, при этом наличие ИДС на медвмешательство является одним из критериев качества медицинской помощи;

- по данному делу юридически значимым и подлежащим установлению - с учетом заявленных исковых требований и норм права, регулирующих отношения сторон, - являлось выяснение обстоятельств, касающихся того, были ли допущены дефекты при оказании спорной медпомощи, в том числе в части получения от нее ИДС на медицинское вмешательство, а именно, - являлись ли в данном конкретном случае блефаропластика нижних век и липосакция подбородка одним из этапов операции по подтяжке лица либо самостоятельным медицинским вмешательством, требующим получения от пациента ИДС, была ли истица проинформирована о всех медвмешательствах, выполненных ей ответчиком, и выражала ли она согласие на их проведение;

- суд, не обладая специальными познаниями в области медицины, в обоснование вывода о наличии оснований для взыскания компенсации морального вреда указал на то, что самостоятельные операции по блефаропластике нижних век и липосакции подбородка были проведены ответчиком без получения на них ИДС у пациентки, в доказательство чему сослался на содержание договора между сторонами, в приложении N 1 к которому, содержащем перечень услуг, подлежащих оказанию пациентке, отсутствует указание на блефаропластику нижних век и липосакцию подбородка, а также заключения Роспотребнадзора;

- между тем данное заключение дано надзорным органом на основании ст. 47 ГПК РФ, а из положений ст. 47 и 55 ГПК РФ следует, что доказательства не могут быть получены из заключения государственного органа, который вступает в дело в целях осуществления возложенных на них обязанностей и защиты прав, свобод и законных интересов других лиц или интересов РФ, субъектов РФ, муниципальных образований, а заключение госоргана не может подменять собой доказательства, в том числе заключение судебно-медицинской экспертизы;

- при этом суды не дали оценки доводам клиники о том, что блефаропластика нижних век и липосакция подбородка являлись этапом предусмотренной договором операции по подтяжке лица, информация о которой доведена до истца в полном объеме и на которую от истца получено ИДС, при том что указанные процедуры не были оплачены истцом как самостоятельная медицинская услуга. Суды также не приняли во внимание объяснения допрошенного в судебном заседании эксперта, пояснившего, что блефаропластика нижних век и липосакция подбородка могут являться как самостоятельным медицинским вмешательством, так и одним из этапов медицинского вмешательства - операции по подтяжке лица;

- вопрос о том, являлись ли спорные блефаропластика нижних век и липосакция подбородка самостоятельным медвмешательством, требующим получения ИДС пациента, либо этапом операции по подтяжке лица, на проведение которой от истца такое согласие получено, требует специальных познаний в области медицины, и на обсуждение сторон необходимо поставить вопрос о назначении по делу дополнительной судебно-медицинской экспертизы для установления обстоятельств, имеющих юридическое значение для правильного разрешения спора.

Определение СКГД Пятого КСОЮ от 12 декабря 2024 г. по делу N 8Г-11677/2024

Пациентка была разочарована результатами операции по подтяжке и уменьшению груди и потребовала от клиники вернуть ей стоимость операции (200 000 руб.) и выплатить 1 млн руб. в счет компенсации морального вреда, причиненной "некачественной" операцией:

- во-первых, в обеих прооперированных молочных железах появились болезненные узловые образования,

- во-вторых, бросаются в глаза недостатки эстетического характера в виде выраженной асимметрии молочных желез (они стали 5 и 3 размера, что визуально заметно под любой одеждой),

- в-третьих, в правой подмышечной области имеется деформация кожи в виде висячего лоскута, рядом с которым образовалась ямка в области шва.

При этом районный суд в иске отказал:

- назначенная по делу судебная экспертиза пришла к выводу, что спорная операция - редукционная маммопластика с мастопексией - выполнена пациентке с гигантомастией и асимметрией птозированных молочных желез, излишним весом, технически верно, тактика лечения выбрана верно, дефектов медпомощи хирургом не допущено. Образовавшийся у пациентки в результате операции жировой некроз является типичным осложнением редукционной маммопластики при гигантомастии и не свидетельствует о технически неправильно выполненном оперативном вмешательстве. При этом данное оперативное вмешательство является первым в комплексе оперативных вмешательств, необходимых для достижения эстетического результата;

- допущены некоторые небрежности в ведении медицинской документации, в частности, пациентка не была надлежаще информирована о предстоящем оперативном вмешательстве - редукционная маммопластика, мастопексия при гигантомастии с асимметрично птозированными молочными железами и избыточным весом, - а также она не была предупреждена о необходимости последующих оперативных вмешательств и невозможности достичь эстетических результатов за одно оперативное вмешательство. Но эти небрежности никакого влияния на исход операции не повлекли,

- спорные недостатки - асимметрия молочных желез по форме, объему, птозированию и размерам, а также кожно-жировые складки (мешки) на задне-боковых поверхностях туловища - подлежат хирургической коррекции, их устранение является целью последующего оперативного вмешательства (либо оперативных вмешательств). При этом данные особенности не свидетельствуют о технически неправильном выполнении спорной операции, потому что достичь минимальной асимметрии молочных желез, отсутствия избытков мягких тканей в областях, находящихся на задне-боковых поверхностях туловища и не входящих в зону визуального контроля оперирующего хирурга, за одно оперативное вмешательство технически невозможно;

- притом пациентке разъяснили, о чем она собственноручно подписалась в договоре, важные особенности послеоперационного периода: а) после операции развивается отек в зоне грудных желез; б) разрезы кожи заживают с образованием тонкого рубца; в) врач не гарантирует именно ту форму и размер молочных желез, который хочет получить она. Хороший результат является ожидаемым, но не гарантированным; г) возможно нарушение чувствительности в области ареолы; д) окончательная форма молочной железы формируется через 1 год после операции; е) беременность не рекомендована в ближайший год после операции; ж) после операции возможно развитие любых общехирургических осложнений; з) после операции возможно проявление асимметрии молочных желез, что может потребовать коррекцию методом липофилинга.

Однако суд апелляционной инстанции, с которым согласился КСОЮ, частично удовлетворил иск:

- вред здоровью истца в результате оказания медицинской помощи ответчиком не причинен,

- однако в исследованных экспертами ИДС, находящихся в медицинской документации истицы, а также ИДС на конкретное медвмешательство (редукционная маммопластика, мастопексия), нет никакой информация о многоэтапности оперативных вмешательств, о невозможности достичь эстетических результатов в одно оперативное вмешательство, а также о предполагаемых конкретных результатах выполненного спорного оперативного вмешательства;

- это доказывает недостаток оказания медицинской помощи, заключающийся в отсутствии надлежащего информирования истицы о предстоящем оперативном вмешательстве, а именно в непредставлении в доступной для истца форме полной информации о целях, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных вариантах видов медицинских вмешательств, о последствиях этих медицинских вмешательств, в том числе о вероятности развития осложнений, а также о предполагаемых результатах оказания медицинской помощи,

- указанный недостаток является нарушением неимущественных прав пациента и достаточным основанием для взыскания компенсации морального вреда,

- учитывая, что действиями ответчика допущены дефекты оказания медицинской помощи без причинения вреда здоровью истца, с учетом требований разумности и справедливости суд взыскал с клиники компенсацию морального вреда в размере 200 000 руб.

Определение СКГД Первого КСОЮ от 24 февраля 2025 г. по делу N 8Г-1015/2025

Молодая женщина, подозревая наступление беременности, обратилась за подтверждением этого факта в частную гинекологическую клинику. Там пациентке провели УЗИ и обнадежили - маточная беременность малого срока (3 недели), сердцебиение плода определяется. В тот же день женщина встала на учет по беременности в женскую консультацию, где её записали на прием к акушеру через полмесяца (и на который она явилась). Однако через месяц пациентку с острой болью увезли в стационар: беременность оказалась внематочной, плодное яйцо прикрепилось к маточной трубе, которую, разумеется, удалили.

Расстроенная пациентка потребовала компенсаций от обеих медорганизаций, вселивших в нее ложные надежды на материнство, суды признали требования обоснованными:

- согласно заключению судебной экспертизы, интерпретация эхограммы, сделанная первым ответчиком, о том, что в полости матки имеется плодное яйцо, была ошибочной. Возможной причиной неверной интерпретации могли явиться затрудненные условия визуализации в связи с выраженной пневматизацией кишечника, что отображено в протоколе УЗИ. Таким образом, ответчиком допущен дефект диагностики, проявившийся в неверной интерпретации результатов УЗИ. При отсутствии достоверных эхографических признаков плодного яйца на малом сроке беременности рекомендуется проведение повторных УЗИ с интервалом в 1 неделю, однако второе УЗИ пациентке не было назначено;

- женская консультация также допустила дефекты оказания медпомощи - при первом визите истца ей не были проведены: оценка риска венозных тромбоэмболических осложнений, измерение артериального давления, не было назначено определение ХГЧ, не назначено и не проведено повторное УЗ-исследование для уточнения расположения плодного яйца через 1 неделю, которое было показано для исключения эктопической беременности;

- анализ предоставленных медицинских документов, в том числе эхограмм, указывает на то, что заподозрить и распознать внематочную беременность при проведении истцу УЗИ органов малого таза и в период ее наблюдения в женской консультации было возможно, и в случае своевременной диагностики внематочной беременности имелась возможность предотвратить разрыв трубы и провести органосохраняющую операцию.

Определение СКГД Четвертого КСОЮ от 06 февраля 2025 г. по делу N 8Г-39990/2024

Вдова пациента, скоропостижно скончавшегося от сердечно-сосудистой катастрофы, предъявила службе скорой медицинской помощи иск о взыскании компенсации морального вреда:

- мужу внезапно стало плохо на работе, ему вызвали "неотложку", до приезда врачей коллеги делали ему непрямой массаж сердца,

- а врач СМП - тем более что бригада приехала только через 40 мин после получения вызова, - не попытался провести ее мужу ни одного реанимационного мероприятия, ограничившись только констатацией смерти, при этом "не использовал ни один медицинский прибор для констатации отсутствия пульса и дыхания", фактически приняв слова коллег её супруга "на веру".

Суды трех инстанций пришли к следующим выводам:

- время доезда до пациента выездной бригады СМП при оказании скорой медпомощи в экстренной форме не должно превышать 20 минут с момента её вызова, что в рассматриваемой ситуации выполнено не было;

- однако это единственный дефект спорной медпомощи;

- на момент приезда, и это было зафиксировано в карте, у пациента не было ни дыхания, ни сердцебиения, но уже проявились гипостатические (трупные) пятна. При этом врачом СМП установлен симптом Белоглазова (при сдавлении глазного яблока зрачок принял щелевидную конфигурацию - абсолютный признак биологической смерти), который указывал на наступившую биологическую смерть давностью более 10-15 минут до осмотра бригадой скорой медицинской помощи;

- выявленные бригадой СМП посмертные изменения у пациента автоматически отменяют оказание ему какой-либо медицинской помощи ввиду наступления биологической (не клинической) смерти;

- точное время наступления смерти не установлено, - по крайней мере, в представленных документах нет показаний окружавших пациента коллег, в том числе и оказывавших ему помощь, о времени, когда он перестал дышать, как-то реагировать на манипуляции и т.д., а установленное бригадой СМП сразу после прибытия вероятное время наступления биологической смерти пациента по выявленному симптому Белоглазова составило более 10-15 минут до приезда скорой медицинской помощи. При описанных обстоятельствах говорить о каких-то неблагоприятных последствиях для пациента (а именно наступлении смерти) из-за несвоевременного прибытия бригады СМП по вызову безосновательно;

- несмотря на отсутствие доказательств прямой причинно-следственной связи между установленным дефектом медпомощи, оказанной пациенту, и его смертью, с учетом подтвержденного дефекта оказания медпомощи супругу истца, который мог способствовать его смерти, истец вправе требовать компенсации причиненного ей морального вреда,

- при этом, поскольку не имеется безусловных доказательств возможности избежать летального исхода в случае своевременного прибытия бригады СМП, заявленный к возмещению размер компенсации является завышенным (истец просила о 3 млн руб.), разумным размером компенсации суд счел сумму в 150 000 руб.

Определение СКГД Четвертого КСОЮ от 05 июня 2025 г. по делу N 8Г-11278/2025

Запутанная судебно-медицинская история о некачественной медпомощи разрешилась не в пользу гражданина, который инициировал уголовное дело по факту смерти своей жены во время пандемии. Гражданина подозревал, что в городской больнице скорой помощи его жену лечили неправильно, отчего она скончалась.

Возбудили уголовное дело, назначили судебно-медицинскую экспертизу, однако у экспертов возникли вопросы к протоколу патолого-анатомического вскрытия трупа пациентки:

- патологоанатом не провел исследование полости черепа и головного мозга трупа;

- не получил и микроскопически не исследовал фрагменты тканей головного мозга, не подверг их гистологическому методу описания;

- не оформил и не внес в протокол патолого-анатомического вскрытия трупа подлинный гистологический диагноз умершей;

- не проконтролировал качество вырезки секционного материала - фрагментов внутренних органов и тканей трупа, а также количество гистологических препаратов и способы его обработки.

Кроме того, содержание протокола странным образом противоречило медицинской документации умершей, - например, в протоколе вскрытия описан желчный пузырь, а согласно медицинской карте, женщине при жизни сделали холецистэктомию.

После такого шокирующего протокола вскрытия новое уголовное дело возбудили уже против самого патологоанатома, а, поскольку он занимал должность заместителя директора по медицинской части того медучреждения, где проводилось вскрытие, то и дело возбудили по ч. 1 ст. 293 УК РФ (халатность). С квалификацией согласились и прокурор, и суд: подсудимый, небрежно относясь к исполнению своих должностных обязанностей, не предвидя возможности наступления опасных последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть, в нарушение требований своей должностной инструкции, а также положений Порядка проведения патолого-анатомических вскрытий нарушил процедуру проведения вскрытия, в результате чего наступили общественно-опасные последствия в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, а именно - отсутствие возможности в рамках предварительного следствия по уголовному делу по факту ненадлежащего оказания медицинской помощи достоверно и доказательно подтвердить (установить) причину смерти, установить причинно-следственные связи между действиями (бездействиями) медицинских работников и неблагоприятным исходом в виде смерти, и как следствие, невозможность привлечь к уголовной ответственности виновных лиц. Вследствие чего родственникам умершей причинены глубокие душевные переживания и нравственные страдания.

Опираясь на вступивший в силу приговор, вдовец предъявил патологоанатому гражданский иск о компенсации морального вреда, причиненного преступлением. Суд - хотя и привлек больницу, где проводилось вскрытие, третьим лицом, - иск удовлетворил за счет медработника: взыскал 300 000 руб компенсации морального вреда и расходы на юриста. Решение суда устояло в апелляционной инстанции и вступило в законную силу, патологоанатом выплатил компенсацию.

А спустя полгода Верховный Суд РФ отменил приговор, а уголовное дело прекратил за отсутствием состава преступления:

- потому что каких-либо объективных данных, свидетельствующих о том, что причиной смерти пациентки явились именно неправильные действия лечащих её врачей, что в реальности имелись основания для привлечения их к уголовной ответственности по факту ненадлежащего оказания пациентке медицинской помощи, судом установлено не было и из материалов уголовного дела не усматривается;

- из показаний анатома следует, что он производил вскрытие и, действительно, полость черепа при этом не вскрывал, так как никакой мозговой симптоматики не было; что была явная дыхательная и почечная недостаточность; что в данном случае имела место двусторонняя полисегментарная гнойная с апцедированием пневмония с дыхательной недостаточностью, что и явилось причиной смерти больной;

- при этом "дефектное" вскрытие осужденный производил не как должностное лицо, то есть как заместитель директора по медицинской части, а как простой врач-патологоанатом, а совершенные им нарушения при оказании медпомощи не связаны с воздействием физических, химических, биологических и психогенных факторов внешней среды и не привели к развитию у умершей нового патологического процесса и ухудшению состояния ее здоровья, не состоят в причинной связи с неблагоприятным исходом в виде смерти пациентки.

Теперь уже ответчик-патологоанатом, опираясь на оправдательные судебные акты по собственному уголовному делу, потребовал пересмотра гражданского дела по новым обстоятельствам.

Пересмотрев гражданское дело, суд нашел, что, действительно, дефекты медпомощи в виде нарушения порядка проведения патологоанатомического вскрытия имели место. Однако компенсация морального вреда, в отсутствие преступления, подлежала не с медработника, а с медорганизации. А главное, размер этой компенсации суд на этот раз - с учетом фактических обстоятельств дела, степени вины ответчика в ненадлежащей организации медицинского процесса, индивидуальных особенностей истца, близости и доверительности его отношений с женой, требований разумности и справедливости, - определил уже в размере 15 000 руб. Что касается ранее взысканной суммы в более чем 300 000 рублей, то в её отношении суд постановил произвести поворот решения и вернуть анатому все, что он выплатил истцу.

Определение СК по гражданским делам Седьмого КСОЮ от 05 июня 2025 г. по делу N 8Г-4336/2025

Седьмой КСОЮ оставил в силе решения о выплате компенсации морального вреда в связи с оказанием некачественной медицинской помощи родителям мальчика, который умер, в том числе, из-за врачебных ошибок (причина смерти: Шок септический. Сепсис. Ветряная оспа осложненная. Иммунодефицит общий).

Ребенок заболел ветрянкой, когда ему стало хуже, врачи нескольких медорганизаций не смогли адекватно оценить его состояние и оказать своевременную помощь:

- сотрудники станции скорой медпомощи недооценили тяжесть состояния ребенка и не госпитализировали его в стационар при наличии показаний, поскольку пациент на фоне проводимого лечения имел осложнение инфекционного заболевания, и его необходимо было дополнительно обследовать и лечить, с корректировкой ранее назначенного лечения, в стационарных условиях;

- медицинские работники окружной больницы заподозрили тяжелое состояние мальчика, но опоздали с направлением в стационар - оно было выдано несвоевременно;

- наконец, медработники другой окружной больницы, куда госпитализировали умирающего ребенка, при осмотре в приемном отделении также недооценили тяжесть его состояния. Недооценка тяжести привела к неадекватным лечебным мероприятиям, и спасти ребенка не удалось.

Пытаясь снизить сумму присужденных компенсаций морального вреда, ответчики указывала на следующие обстоятельства:

- согласно заключению экспертов, нет прямой причинно-следственной связи между действиями медицинских работников и наступившими последствиями в виде смерти малыша;

- в рамках расследования уголовного дела, возбужденного в связи со спорным случаем оказания медпомощи, получено заключение экспертов института независимой экспертизы и оценки, согласно которому дефекты оказания медицинской помощи не оказали существенного влияния на прогрессирование патологических процессов в организме.

Однако эти доводы были отклонены судами:

- вопреки позиции ответчиков, эксперты указали именно на наличие прямой причинно-следственной связи между действиями ответчиков и последствиями, экспертное заключение является допустимым и достоверным доказательством;

- при этом судом установлено наличие дефектов в оказании медицинской помощи, которые повлияли на исход заболевания;

- при определении размера компенсации морального вреда учтены характер и степень нравственных страданий истцов, обстоятельства причинения вреда, степень вины ответчиков, а также требования разумности и справедливости.

Определение СК по гражданским делам Седьмого КСОЮ от 26 июня 2025 г. по делу N 8Г-7812/2025

Девушка сделала риносептопластику в частной клинике в 2020 году. В 2022 году - уже в другой медицинской организации - ей провели повторную пластическую операцию для улучшения формы носа.

Сочтя, что факт повторной хирургической коррекции уже сам по себе доказывает неудачный исход первой операции, пациентка обратилась в суд к первой клинике с требованием о взыскании убытков (в стоимости повторной операции) и компенсации морального вреда в связи с тем, что вид собственного носа после первой операции девушку не удовлетворил.

Однако суды трех инстанций отказали в удовлетворении иска:

- спорная пластическая операция была проведена по жалобам истца на неудовлетворенность внешней конфигурацией носа, которые она предъявляла ответчику: горбинка, искривление спинки носа, широкий объемный кончик носа, нависание колумеллы носа, затруднение носового дыхания. Истцу ответчиком было проведено оперативное вмешательство: "риносептопластика". И лишь в отсроченном послеоперационном периоде пациентку не удовлетворил вид наружного носа;

- комиссионная судебно-медицинская экспертиза, назначенная по делу с целью проверки качества оказанных услуг, пришла к выводу, что на основании данных локального статуса, фотоснимков, 3-D реконструкций компьютерных томограмм ответчиком установлен правильный диагноз, и затем правильно, по эстетическим медицинским показаниям, учитывая жалобы пациентки, выполнено спорное оперативное вмешательство;

- объем спорной операции соответствовал установленному диагнозу, локальному статусу, эстетическим пожеланиям пациентки по поводу устранения беспокоящих её недостатков. Во время операции каких-либо осложнений, нетипичных клинических ситуаций, особенностей не имелось. В раннем послеоперационном периоде во время пребывания истца в стационаре осложнений, особенностей не имелось;

- таким образом, каких-либо недостатков оказания спорной медицинской помощи ответчиком (диагностических, лечебных, тактических, организационных) комиссией экспертов не установлено, как не установлено и никаких осложнений;

- при этом те послеоперационные изменения (эстетическая неудовлетворенность результатом), указанные истцом в исковом заявлении, объективно не подтверждены. Во время оперативного вмешательства - вторичной ринопластики, выполненного истцу, каких-либо хирургических манипуляций, направленных на устранение указанных в исковом заявлении изменений, не проводилось;

- более того, указание в договоре оказания платных медуслуг (со второй клиникой пластической хирургии) на выполнение риносептопластики 2 категории не соответствует действительности, не подтверждается данными медицинской карты стационарного больного и находящимся в ней протоколом оперативного вмешательства, а также не подтверждается результатами КТ, в котором нет КТ-признаков повторной риносептопластики. Таким образом, во время повторного оперативного вмешательства не проводилось каких-либо хирургических манипуляций, направленных на устранение предполагаемых истцом и указанных в исковом заявлении изменений, что не позволяет сделать вывод о наличии таких изменений. В частности, в протоколе повторной операции не указано о каких-либо интраоперационных находках (особенностях, изменениях), которые могли бы свидетельствовать о ненадлежащем выполнении предыдущей операции;

Руководствуясь статьями 15, 15, 151, 199, 779, 1064, 1095, 1096 ГК РФ, положениями Закона об основах охраны здоровья граждан, Закона о защите прав потребителей, установив факт оказания медицинских услуг ответчиком в полном объеме, отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что медицинские услуги оказаны некачественно, а также доказательств наличия причинно-следственной связи между действиями ответчика и возникшими у истца расходами, суд пришёл к выводу об отсутствии оснований для признания медицинских услуг ненадлежащими и, как следствие, для взыскания расходов на устранение недостатков оказанной услуги, неустойки, компенсации морального вреда, штрафа.

Определение СК по гражданским делам Седьмого КСОЮ от 19 июня 2025 г. по делу N 8Г-7569/2025

Клиентка, расстроенная результатом дорогостоящей пластической коррекции носа, обратилась к клинике с иском о взыскании платы за операцию и компенсации морального вреда, ссылаясь на то, что услуги, являющиеся предметом договора, не были оказаны ей надлежащим образом: внешнюю форму носа ответчик поменял, и в этой части претензий к нему нет, а вот искривленную носовую перегородку он не тронул и проблемы с заложенностью носа и дыханием не разрешил.

Клиника, в свою защиту, утверждала, что клиентка обратилась к ней не с лечебными целями, а с эстетическими, для улучшения внешности, а потому восстановление дыхательной функции не было назначением операции. Кроме того, истец знала о своей нуждаемости в отдельной операции по восстановлению дыхательной функции, и, наконец, никаких дефектов в части оказанных медицинских услуг ответчиком не допущено.

Однако эти аргументы, с учетом особенностей оформления договора с клиенткой, суд не убедили:

- судами установлено, что истец обращалась в медицинские организации с жалобами на затрудненное дыхание, заложенность носа, ввиду чего в результате обследования врачом-оториноларингологом поставлен основной диагноз "смещенная носовая перегородка" и рекомендовано проведение реконструктивной ринопластики 1 степени сложности, турбинопластики, отопластики с 2х сторон;

- между истцом и ответчиком заключен договор на оказание платных медицинских и сопутствующих (сервисных) услуг в условиях стационара, предметом которого является предоставление квалифицированной медицинской помощи, в том числе "септопластика";

- по результатам проведенной судебной медицинской экспертизы, действительно, никаких дефектов оказания медицинской помощи, либо оказания медицинских услуг ненадлежащего качества установлено не было. Вместе с тем, основные цели операции не достигнуты, эстетический эффект от операции отрицательный. Принимая во внимание наличие деформации носа и нарушение носового дыхания истца, экспертом установлено, что необходимо выполнить медицинские действия для восстановления носового дыхания. Так же судебным экспертом отмечено, что фактически истцу проведена операция ринопластики, а не септопластики, как указано в договоре;

- суд установил также, что перед операцией истцу было проведено компьютерное моделирование, которое отражало итоговый результат проведения оперативного вмешательства, однако при оформлении договора с ответчиком указанный результат не был оговорен сторонами. Но несмотря на то, что преследуемый результат носил эстетический характер, тем не менее, степень достижения результата установлена не на основании субъективных представлений истца об ожидаемом эффекте, а на основании данных, доступных объективной оценке, учитывая, что при обращении за оказанием услуги истец преследовала достижение определенного результата - изменения внешнего вида до тех параметров, которые сторонами были согласованы путем компьютерного моделирования, при этом цель операции не достигнута;

- наконец, до истца как потребителя, не обладающего специальными познаниями, не была доведена полная и достоверная информация, позволяющая сделать осознанный выбор предлагаемой ответчиком услуги, в нарушение ст. 10 Закона о защите прав потребителей. В соответствии с пп. 1-3 ст. 4 данного Закона РФ исполнитель обязан оказать услугу, качество которого соответствует договору. При отсутствии в договоре условий о качестве товара (работы, услуги) продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), соответствующий обычно предъявляемым требованиям и пригодный для целей, для которых товар (работа, услуга) такого рода обычно используется. Если продавец (исполнитель) при заключении договора был поставлен потребителем в известность о конкретных целях приобретения товара (выполнения работы, оказания услуги), продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), пригодный для использования в соответствии с этими целями. Истец же обращалась к ответчику, в том числе, с жалобами на затрудненность дыхания и заложенность носа;

- истцу в соответствии с медицинскими документами ответчика проведена операция риносептопластика, в то время, как в соответствии с заключением судебной экспертизы ей проведена ринопластика, а для исправления нарушения носового дыхания необходимо дополнительно провести иные медицинские операции;

- с учетом озвученных истцом целей операции они не были достигнуты частично, ввиду чего услуги оказаны ненадлежащего качества, так как законодатель напрямую связывает качество медицинской услуги со степенью достижения запланированного результата. При этом сам по себе результат хирургического вмешательства при отсутствии оценки его последствий, с очевидностью значимых для пациента, не может рассматриваться как безусловно соответствующий требованиям к качеству медицинской услуги, и не свидетельствующий о нарушении прав в сфере охраны здоровья.

Определение СК по гражданским делам Четвертого КСОЮ от 6 августа 2025 г. по делу N 8Г-17820/2025

Пациент со стойким мышечным болевым синдромом обратился за помощью в частную клинику. Там бедняге провели ряд манипуляций, причем некоторые из них гражданин, после размышлений, счел навязанными и ненужными. Он потребовал у клиники вернуть ему стоимость "излишних" процедур, получил, разумеется, отказ, но успешно оспорил его в суде.

При этом суды опирались на выводы судебно-медицинской экспертизы, а эксперты указали на следующие факты:

- все локальные инвазивные методы лечения, основной целью которых, прежде всего, является аналгезия, то есть "блокирование" боли, а также устранение ее этиопатогенетических основ, называются лечебно-медикаментозными блокадами. При стойком мышечном болевом синдроме лекарственные средства инъекционно вводятся локально, в максимально болезненную мышцу, точку, как правило паравертебрально. Однако существует разрыв между сложившейся клинической практикой и клиническими рекомендациями по дегенеративным заболеваниям позвоночника, которыми не предусматривается подобное лечение;

- в спорном случае пациенту врачом-неврологом выполнено проведение фармакопунктуры с хондрорепарантом в триггерные и акупунктурные точки. Примененный хондрорепарант является медицинским изделием, состав которого представлен гелевым материалом на основе модифицированной гиалуроновой кислоты. Применение данного медицинского изделия не предусмотрено КР по дегенеративным заболеваниям позвоночника;

- кроме того, пациенту была выполнена миофасциальная нейростимуляциия (МФНС), однако в представленных к экспертизе материалах не содержится информации о том, что конкретно подразумевалось под этой услугой;

- также пациенту врачом-терапевтом было назначено лазерное облучение крови (ВЛОК) - для нормализации липидного спектра, повышении кислородно-транспортной функции крови, улучшения нервной проводимости, улучшения микроциркуляции, повышения эластичности сосудов. При этом в протоколе врачебной комиссии ответчика указано, что лечение проводилось в соответствии с порядком оказания медпомощи взрослому населению и стандартам оказания медпомощи, иными нормативно-правовыми актами.

Однако в данных нормативно-правовых актах, на которые ссылается врачебная комиссия, не содержится информации о том, что рекомендуется назначать лазерное облучение крови для нормализации липидного спектра, повышения кислородно-транспортной функции крови, улучшения нервной проводимости, улучшения микроциркуляции, повышения эластичности сосудов;

- кроме того, истец внутривенно капельно получал лорноксикам (ксекофан) для купирования болевого синдрома и воспаления. Лорноксикам относится к фармологической группе нестероидных противовоспалительных средств. Однако другими врачами истцу были также назначены НПВС в соответствии с КР по дегенеративным заболеваниям позвоночника. Между тем, при одновременном применении лорносикама с другими НПВС повышается риск развития побочных эффектов;

- исходя из КР "Дегенеративные заболевания позвоночника", КР "Сахарный диабет 2 типа у взрослых", состояния здоровья, а также клинической картины у пациента имелись показания к следующим услугам: клинический анализ крови, общий анализ мочи, биохимический анализ крови, МРТ пояснично-крестцового отдела позвоночника, консультации врачом-терапевтом, врачом-эндокринологом, врачом-травматологом-ортопедом, врачом-неврологом, врачом ЛФК, массажу спины медицинскому;

- качество же иных (ненужных) отдельных медицинских услуг, оказанных ответчиком, не соответствует требованиям Закона об основах охраны здоровья граждан с точки зрения оказания медицинской помощи на основе клинических рекомендаций "Дегенеративные заболевания позвоночника" и "Сахарный диабет 2 типа у взрослых".

Установив, что услуги по оказанию медпомощи в виде клинического анализа крови, общего анализа мочи, биохимического анализа крови, МРТ пояснично-крестцового отдела позвоночника, массажа спины медицинского являлись необходимыми, претензий к указанным услугам истец не имеет, суд отказал во взыскании с ответчика расходов на оплату указанных услуг. А вот стоимость всех остальных услуг клиника возвратила истцу вкупе со штрафными санкциями.

Определение СКГД Седьмого КСОЮ от 10 июня 2025 г. по делу N 8Г-6597/2025

Клиентка сибирских пластических хирургов не смогла доказать в суде, что пострадала от некачественно проведенной операции. Дама жаловалась на неприемлемые последствия операций по хирургической подтяжке живота и контуров тела: после абдоминопластики на передней поверхности живота образовался валик ("валикообразное" возвышение по верхней границе, образованное посредством избыточно развитой жировой клетчатки толщиной справа 8 см, слева 10 см) и вертикальные складки по всему животу, кроме того, результат пластики ягодиц клиентке также не понравился.

Суд первой инстанции счел, что ответчиком оказана платная медицинская услуга ненадлежащего качества, поскольку:

- согласно выводам судебной экспертизы, тактика проведения спорного вмешательства, при которой образуется такой валик, допустима только в случаях, когда изначально планируется двухэтапное вмешательство, при котором один этап является неотъемлемой частью другого этапа, и валик "убирается" в ходе именно второго этапа пластической операции, чего в данном случае нет, поскольку клиника не предупреждала пациентку об обязательном предстоящем обширном вмешательстве;

- кроме того, предоставленные суду договор оказания платных услуг, допсоглашение к нему и все оформленные ответчиком и подписанные истцом ИДС носят формальный, не детализированный, не информативный характер.

Однако суд апелляционной инстанции с этим не согласился и назначил две повторные судебные медицинские экспертизы.

Эксперты в обоих случаях пришли к выводу, что:

- клинреков и стандартов медпомощи по указанному вмешательству на момент проведения операции не было (как нет и на момент проведения СМЭ), то есть пластический хирург, выбирая тактику операции, опирается исключительно на собственный клинический опыт и опыт коллег, а также специальную литературу;

- выполнение даже неоднократных корригирующих операций не позволит добиться идеального и первозданного вида передней брюшной стенки из-за необратимых изменений кожи на фоне ее значительного растяжения при наборе массы тела и последующей массивной ее потере, что имеется в рассматриваемом случае, так колебания веса клиентки (с 95 до 85 кг) превышают порог колебания в 10% от массы тела, а это негативно сказывается на свойствах кожи,

- при этом, результаты корригирующих операций у истца (она "переделывала" абдоминоплатику и бодилифтинг в столичных клиниках, притом неоднократно) тоже нельзя назвать окончательными, и в целом повторные корригирующие операции потребовались для изменения внешнего вида и формы области живота в соответствии с представлениям конкретного пациента, а не для устранения недостатков оказанной спорной медицинской помощи;

- при этом сам по себе результат спорной операции имеет хороший эффект, - количество кожи на передней брюшной стенке значительно уменьшено, нависающий фартук удален. Исходя из фотографий, которые имеются в материалах дела, видимые улучшения контуров тела есть;

- следовательно, при заключении договора с ответчиком истцу была предоставлена полная и достоверная информация об условиях оказания ей платных медицинских услуг, в действиях ответчика виновных действий или виновного бездействия, как и факта оказания некачественной медицинской помощи не установлено, негативные последствия операции отсутствуют, в связи с чем в удовлетворении заявленных истцом требований следует отказать в полном объеме.

Определение СК по гражданским делам Седьмого КСОЮ от 7 августа 2025 г. по делу N 8Г-10331/2025[88-11091/2025]

Пациентку с жалобами на изжогу и плохой аппетит направили на МРТ органов брюшной полости с контрастом, она обратилась за этим в частную клинику. На снимках МРТ брюшной полости и забрюшинного пространства с контрастным усилением врач-рентгенолог этой клиники усмотрел полипа в желчном пузыре. С этим неутешительным диагнозом пациентка была отослана к врачу-хирургу, который рекомендовал кардинальное хирургическое лечение. "Полипный" орган удалили, отправили на биопсию, и вот этом этапе выяснилось, что никакого полипа в желчном не было, а пациентке напрасно удалили функционирующий орган.

Посчитав, что ненужная холецистэктомия была проведена из-за ошибочной интерпретации результатов МРТ-исследования, пациентка обратилась к частной клинике с требованием компенсировать ей моральный вред, причиненный некачественной диагностикой, и вернуть деньги за процедуру: удалением упомянутого органа, состоявшимся после неверной расшифровки МРТ специалистом ответчика, ей причинен физический, моральный и материальный ущерб, так как самочувствие после операции ухудшилось, истец перенесла сильный стресс, связанный с оперативным вмешательством, ей пожизненно необходима заместительная терапия в виде приема лекарственных препаратов.

Вопреки возражениям клиники (полагавшей, между прочим, что из анамнеза пациентки даже без результатов МРТ-исследования усматриваются показания к холецистэктомии) суд удовлетворил требования истца в полном объеме:

- при проведении истцу спорного диагностического исследования сотрудником ответчика было допущено нарушение проведения стандартной методики МРТ органов брюшной полости, в результате чего, дана неверная интерпретация МРТ- сканов,

- данный факт подтвержден заключением комплексной судебно-медицинской экспертизы;

- как следствие, врачом-хирургом выставлен неверный диагноз,

- что, в свою очередь, повлекло за собой оперативное вмешательство, повлекшее удаление функционирующего органа,

- а уже это привело к ухудшению состояния здоровья истца;

- таким образом, права истца на оказание качественной медицинской помощи нарушены действиями ответчика в результате неверной расшифровки диагностического исследования МРТ;

- учитывая возраст истца, характер причиненных ей нравственных и физических страданий вследствие ненадлежаще оказанной медицинской услуги, которая привела к безосновательному удалению функционирующего органа и дальнейшей пожизненной заместительной терапии, компенсация морального вреда определена в размере 300000 руб.

Дополнительно с клиники взыскали потребительский штраф, стоимость злополучного МРТ-исследования и судебные расходы.

Определение СКГД Третьего КСОЮ от 16 июля 2025 г. по делу N 8Г-12490/2025

Дочь пожилого пациента несколько раз пыталась вызывать "скорую". Неотложка прибыла только через 2,5 часа, причем бригада СМП состояла только из фельдшера и водителя. Впрочем, для пациента это было уже неважно, - он умер до приезда медработников.

А вот дочь, огорченная обстоятельствами смерти отца, потребовала (от центра медицины и катастроф) компенсации морального вреда в размере полумиллиона рублей. Суд первой инстанции в удовлетворении иска отказал, сославшись на отсутствие прямой причинно-следственной связи между действиями сотрудников ответчика и наступлением смерти пациента: он имел хроническое заболевание, состоял на учете у врача и умер, в том числе, от прогрессирования основного заболевания.

Однако суды второй и кассационной инстанций с этим не согласились и взыскали с ответчика компенсацию морального вреда в размере 25 000 рублей:

- материалами дела, в том числе актом ЭКМП, установлен факт нарушения условий оказания медицинской помощи пациенту, - во-первых, превышение сроков ожидания скорой медицинской помощи (при нормативе ожидания не более 120 минут фактически ожидание составило 164 минуты); во-вторых, на вызов прибыла бригада, состоящая из одного фельдшера и водителя;

- кроме того, ответчик сам признает, что в спорном случае имело место неверное указание повода к вызову, в связи с чем он был квалифицирован как неотложный, а должен квалифицироваться как экстренный, время ожидания по которому вообще не должно превышать 20 минут;

- назначенная сумма компенсации учитывает характер допущенных недостатков оказания медицинской помощи (неверное указание повода к вызову, превышение срока ожидания бригады скорой медицинской помощи по экстренному вызову, неукомплектованность фельдшерской бригады СМП), отсутствие доказательств наличия причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и смертью пациента (учитывая причину его смерти), характер и степень причиненных истцу нравственных страданий с учетом близких родственных отношений с умершим отцом, степень вины ответчика, а также принцип разумности и справедливости.

Определение СКГД Седьмого КСОЮ от 15 июля 2025 г. по делу N 8Г-7541/2025

На трассе столкнулись большегруз и самосвал. Водителя самосвала с травмами доставили в ближайшую районную больницу (район маленький и малолюдный). Через четыре дня лечения водитель был оттуда выписан, и в тот же день госпитализирован в другую районную больницу того же региона (по месту жительства водителя, район гораздо более многолюдный). Там пациент пролечился больше месяца, однако в итоге ему все же ампутировали левую голень.

Полагая, что ампутация и пожизненная инвалидность являются следствием некачественного лечения в первые дни после травмы, водитель обратился в суд к первой ЦРБ с требованием возместить моральный вред (20 млн руб.) и "потребительскую" неустойку в размере половины присужденного.

Суды удовлетворили иск частично:

- в спорный период ответчиком истцу проведено оперативное лечение - остеосинтез накостный; выполнены перевязки; иммобилизация (гипсовая); введены анальгетики; проведено физио-, электролечение, сосудистое лечение, а также профилактика осложнений и хирургическая обработка раны. В медкарте истца указано, что он выписан по собственному заявлению, однако таковое в медицинской карте отсутствует;

- дальнейшее лечение проводилось в ином медицинском учреждении, куда истец обратился с жалобами на боли в области левого коленного сустава, левой голени, нарушение активного тыльного сгибания стопы и пальцев, онемение пальцев левой стопы. Проверкой СМО по заявлению истца установлены дефекты оказания медицинской помощи по профилю "хирургия", приведшие к ухудшению состояния здоровья истца;

- принимая во внимание заключение судебных медицинских экспертов в совокупности с иными представленными в материалы дела доказательствами, в том числе с актами ЭКМП, суд приходит к выводу о том, что истцу ответчиком оказана медицинская помощь ненадлежащего качества, а именно - не проведены исследование кровотока (УЗДГ) нижних конечностей, консультация врача сердечно-сосудистого хирурга, опорожнение гематом хирургическим способом с целью исключения компрессии артерий этими гематомами, а также истец при ухудшении состояния здоровья был преждевременно выписан из лечебного учреждения;

- суд также приходит к выводу о наличии косвенной причинно-следственной связи между наступившими последствиями в виде ампутации части нижней конечности и непроведением упомянутых медицинских вмешательств и преждевременной выпиской истца из лечебного учреждения при ухудшении состояния здоровья. Выявленные недостатки повлияли на течение заболевания и его исход;

- размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ответчика, определен с учетом следующих факторов - продолжительность лечения, отсутствие возможности ведения привычного образа жизни, невозможность осуществления прежней трудовой деятельности, установление инвалидности, степень вины медицинского учреждения, объем и характер допущенных нарушений, наличие причинно-следственной связи между допущенными недостатками при оказании медицинской помощи и ампутацией части нижней конечности.

Учтена также степень вины ответчика, выразившаяся в невыполнении необходимых пациенту диагностических и лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядком оказания медпомощи, на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов оказания медпомощи, что привело к ухудшению состояния здоровья истца, создало риск прогрессирования имеющегося заболевания;

- при определении размера компенсации морального вреда с учетом принципа справедливости судом обоснованно учтено, что причиной ДТП и причинения тяжкого вреда здоровью является нарушение истцом пункта 9.10 ПДД, поскольку он, будучи профессиональным водителем, не выбрал безопасную дистанцию до впереди движущегося автомобиля и совершил столкновение с автомобилем с полуприцепом;

- что касается требований истца о присуждении ему штрафа, предусмотренного п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей, то оснований для удовлетворения этого требования не имеется, поскольку истец получал бесплатную медицинскую помощь в государственном бюджетном учреждении здравоохранения.

Определение Четвертого КСОЮ от 22 июля 2025 г. по делу N 8Г-16772/2025

Клинику пластической хирургии обязали выплатить компенсацию морального вреда - в связи с некачественными блефаропластикой и нитевой подтяжкой - не только самой пациентке, но и ее родным: мужу, дочери, сыну, матери и сестрам.

Решение, с которым согласились две вышестоящих инстанции, мотивировано следующим:

- в 2020 году ответчиком оказаны медицинские услуги. Выполнены блефаропластика круговая, нитевая подтяжка средней зоны лица. Оказанные медицинские услуги выполнены некачественно. В результате произошло неизгладимое обезображивание лица, стойкое нарушение психоэмоционального состояния;

- близкие родственники пациентки перенесли глубокие переживания и нравственные страдания в связи с оказанием ей некачественной медицинской помощи, наступившими последствиями, в том числе особенностями течения послеоперационного периода и психическим расстройством;

- по делу установлено, что после проведения пациентке операции "Блефаропластика верхних и нижних век, птоз мягких тканей средней трети лица. Другие виды оперативного вмешательства для устранения недостатков внешности Z41.1" она была выписана из медицинского учреждения ответчика на амбулаторное лечение в удовлетворительном состоянии, при этом у неё развились осложнения, проведение различных медицинских манипуляций по их поводу положительных результатов не дало, в частности, перестали смыкаться веки, ухудшилось зрение, начались расстройства психики;

- согласно выводам комплексной судебной медицинской экспертизы, все имеющиеся у пациентки неблагоприятные последствия являются результатом проведенной ответчиком пластической операции и допущенных в её ходе технических нарушений, то есть состоят с ними в прямой причинно-следственной связи, причем патологические изменения мягких тканей лица и функциональные нарушения являются неизгладимыми;

- кроме того, согласно выводам комплексной амбулаторной судебной психолого-психиатрической и медицинско-психолого-психиатрической экспертизы, до производства пластической операции пациентка каким-либо психическим расстройством не страдала. Однако в связи со стрессовой ситуацией после производства пластической операции у нее развилось психическое расстройство, которое обнаруживается и в настоящее время на фоне неразрешенности психотравмирующей ситуации. С учетом того, что данное психическое расстройство имеет психогенный (связанный со стрессом) генез и состоит в прямой причинно-следственной связи с проведенной ей ответчиком пластической операцией, в результате допущенных нарушений при проведении операции пациентке причинен тяжкий вред здоровью;

- установив, что истцы являются близкими родственниками, суд удовлетворяет исковые требования, при определении размера компенсации морального вреда были приняты во внимание близкие родственные отношения между истцами, факты их совместного проживания (детей с пациенткой) и раздельного проживания (матерью и сестер с пациенткой);

- судом так же были приняты во внимание индивидуальные физические и морально-психологические переживания, перенесенные каждым из истцов в результате оказания ответчиком не надлежащего качества медицинских услуг, в частности, учтены их показания о том, что они гордились достижениями пациентки и ее победами на конкурсах красоты, принято во внимание, что истцы после некачественно оказанной услуги стали свидетелями в изменении внешности пациентки и ее психоэмоционального состояния, переживали состояние тревоги и сострадания, страха за ее будущее, за состояние ее здоровья.

Определение Второго КСОЮ от 19 августа 2025 г. по делу N 8Г-17578/2025

Суды трех инстанций защитили пациентку, которую неправильно пролечили по поводу высыпаний на коже: обратившейся с такой проблемой девушке в частном медцентре поставили диагноз Пиодермия (L08.0) и - на фоне терапии Роаккутаном - провели процедуру ультрафиолетового облучения кожи лица и воротниковой области. Через пару дней с ожогами лица и шеи ("Термический ожог I-II-IIIАБ степени лица, спины, верхних конечностей 20%") девушка была госпитализирована в городскую больницу, где провела несколько дней.

В частной клинике с претензиями пациентки не согласились: врачебная комиссия этой медорганизации не увидела причинно-следственной связи между выполненной процедурой УФО и получением ожогов.

Зато эту связь установила комплексная судебно-медицинская экспертиза, которая пришла к следующему:

- в медицинской документации частного медцентра фигурирует клинический диагноз "Распространенная пиодермия (стафилодермия)", который не является обоснованным и соответствующим клинической картине, описанной в процессе наблюдения за пациенткой. Отсутствие микробиологического культурального исследования, отделяемого высыпных элементов кожи затруднило дифференциальную диагностику и обоснование диагноза;

- указанный диагноз также не соответствовал проведенному лечению, которое, было проведено, по сути, в соответствии с диагнозом, закодированным по МКБ-10 (L70 acne vulgaris). Указанный диагноз отражен в медицинской карте однократно при кодировании по МКБ-10;

- таким образом, правильным диагнозом у пациентки в период ее лечения следует считать диагноз "L70 acne vulgaris", в связи с чем, запись диагноза "Распространенная пиодермия (стафилодермия)" следует считать дефектом ведения медицинской документации;

- тактика лечения, избранная врачом-дерматологом медцентра, несмотря на неправильно записанный в медицинской документации клинический диагноз, выбрана верно. Она соответствовала диагнозу "Угри обыкновенные [acne vulgaris]", обоснованно назначена консультация физиотерапевта для решения вопроса о возможности немедикаментозного лечения;

- при этом, тактика врача-физиотерапевта не может считаться верной, так как физиотерапевт не провел должную дифференциальную диагностику между распространенной пиодермией (стафилодермией) и вульгарными акне, хотя противоречивые данные медицинской карты давали к этому основания.

Основываясь на неподтвержденном диагнозе (пиодермия (стафилодермия)), врач физиотерапевт назначил УФО кожи, однако с учетом наличия акне, который следовал из представленных в медицинских карте клинических данных, в том числе положительного эффекта от ранее проведенного целенаправленного для акне лечения, физиотерапевту следовало учесть клинические рекомендации, согласно которым, УФО при акне не рекомендовано;

- кроме того, процедура назначенного и проведенного УФО кожи выполнена технически неверно. Назначенная и выполненная методика УФО не обоснована применением биологического метода расчёта необходимой интенсивности облучения (не определена индивидуальная биологическая доза), в результате осуществлено УФО, способное вызвать ожог кожи, т.к. его дозирование осуществлялось без учета предварительно определенной индивидуальной биологической дозы, что также могло иметь значение в связи с приемом роаккутана, обладающего фотосенсибилизирующими свойствами.

Таким образом, был применен не рекомендованный Федеральными клиническими рекомендациями по ведению больных акне Российского общества дермавенерологов и косметологов, 2015 г, метод физиотерапевтического лечения - УФО кожи. Назначенная и выполненная методика не обоснована применением биологического метода расчёта необходимой интенсивности облучения (не определена индивидуальная биологическая доза), в результате осуществлено недозированное УФО, после проведения процедуры зафиксирован ожог облученной кожи. При условии соблюдения методики УФО кожи, которая основана на определении индивидуальной биодозы УФО для каждого пациента, лечебная процедура УФО кожи не предполагает возникновения ожогов;

- следовательно, имеется причинно-следственная связь между проведенным лечением (выполнением процедуры УФО) и ожогами, зафиксированными врачами ГКБ. Согласно представленной медицинской документации клиническая ситуация характеризовалась гиперемией кожи, пузырями с серозным содержимым, участками дезэпителизации ярко-розового цвета, белесыми участками без струпообразования с локализацией ожоговых ран на лице, спине, верхних конечностях. Приведенное описание ожогового поражения характерно для I-II-IIIа степени ожогов.

При определении размера компенсации морального вреда суд учел фактические обстоятельства по делу, степень вины ответчика, степень нравственных и физических страданий истца, наступившие для нее последствия в виде вреда здоровью легкой степени, отсутствие негативных последствий для состояния здоровья в настоящее время, взыскав с медцентра 150 000 руб. в качестве компенсации морального вреда, а также "потребительскую" неустойку в размере половины указанной суммы. Кроме того, ответчик оплатил и стоимость судебно-медицинской экспертизы (примерно равной сумме взысканного в пользу пациентки).

Определение Седьмого КСОЮ от 31 июля 2025 г. по делу N 8Г-9900/2025

После неудачной пластической операции пациентка скончалась от септического шока. Ее маленький сын остался сиротой. Оправившись от смерти матери (и дождавшись результатов уголовного дела - пластический хирург признал вину, но был освобожден от ответственности в связи с истечением сроков давности уголовного преследования), ребенок предъявил клинике пластической хирургии иск о взыскании компенсации морального вреда в связи со смертью матери, материального ущерба в связи со смертью кормильца, возложении обязанности выплачивать ежемесячную денежную компенсацию за потерю кормильца до достижения им возраста 23 лет при условии получения образования по очной форме обучения. Суд удовлетворил иск, определив суммы компенсаций, и заодно взыскал в пользу ребенка "потребительский" штраф за неудовлетворение требований потребителя в добровольном порядке.

Однако решение суда в части штрафа было отменено вышестоящими инстанциями, поскольку:

- истец не является непосредственным потребителем некачественно оказанной его матери медицинской услуги;

- подлежат отклонению доводы истца о том, что в случае смерти потребителя платных медуслуг у его правопреемников возникают законные основания использовать права потребителя, имеющиеся у умершего лица, поскольку умерший в результате спорных услуг пациент не имеет возможности лично воспользоваться правом на полное возмещение вреда;

- данные доводы не могут быть приняты во внимание, поскольку истец не является потребителем в том понимании, которое заложено положениями Закона о защите прав потребителей;

- по существу договор на оказание платных медицинских услуг был заключен между ответчиком и умершей пациенткой;

- поэтому требования истца хоть и опосредованы фактом оказания ненадлежащей медицинской помощи ответчиком пациенту как потребителю, тем не менее основаны на факте причинения им нравственных страданий в результате смерти матери и по своей правовой природе не являются требованиями потребителя в том понимании, которое заложено в п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей;

- при указанных обстоятельствах оснований для взыскания штрафа в пользу сына умершей у суда не имеется.

Определение Верховного Суда РФ от 20 марта 2026 г. N 305-ЭС23-8019

В 2018 году суд удовлетворил иск частной клиники к СМО об оплате медицинских услуг почти на 9 млн руб., решение вступило в силу в ноябре этого же года. В декабре 2018 г. спорная сумма была списана со счета СМО инкассовым поручением на основании исполнительного листа.

​​​​​​​

В 2020 году СМО попросила ТФОМС предоставить целевые средства на компенсацию этих расходов, но получила отказ, и лишь в декабре 2021 г. СМО обратилась к ТФОМС с досудебной претензией, а в начале 2022 г.- предъявила иск.

Фонд сразу заявил о пропуске исковой давности, однако на первом "круге" рассмотрения эти аргументы не были приняты судом:

- требование о возмещении убытков в данном случае является регрессным;

- а значит, трехгодичный срок исковой давности начинает течь с момента осуществления выплаты СМО и на дату обращения в суд еще не пропущен.

После возвращения дела из кассации в первую инстанцию суды придерживались следующей позиции:

- по регрессным обязательствам течение срока исковой давности начинается со дня исполнения основного обязательства (п. 3 ст. 200 ГК РФ). Согласно п. 1 ст. 1081 ГК РФ лицо, возместившее вред, причиненный другим лицом (работником при исполнении им служебных, должностных или иных трудовых обязанностей, лицом, управляющим транспортным средством, и т.п.), имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом;

- при этом гражданское законодательство не содержит конкретного определения понятия регресса или регрессного требования. Право регресса заключается в исполнении обязательства за другое лицо и возникновении права требования к лицу, за которое исполнено обязательство. В том случае, если законом предусмотрена обязанность платежа за другое лицо, и эта обязанность исполнена, то требование о возврате уплаченных сумм и будет являться регрессом. Случаи, в которых возникает право регресса, прямо предусмотрены ГК РФ и иными законами (в том числе п. 2 ст. 325, п. 2 ст. 366, п. 3 ст. 399, ст. 640, п. 3 ст. 885, ст. 1064, ст. 1081 ГК РФ и др.);

- однако заявленное в настоящем деле требование СМО не является регрессным, поскольку в рамках спора с клиникой СМО исполнила свое обязательство перед клиникой по оплате оказанной медпомощи застрахованным лицам на основании действующего между клиникой и СМО договора на оказание и оплату медицинской помощи по ОМС, а не обязательство Фонда. СМО не возмещала вред, причиненный ТФОМС, а исполняла свои обязательства по договору на оказание и оплату медицинской помощи по ОМС с медорганизацией, в силу чего положения п. 3 ст. 200 ГК РФ не подлежат применению к спорным отношениям в рамках настоящего дела;

- кроме того, вывод о наличии регрессных обязательств и начале течения срока исковой давности (со дня списания денежных средств СМО в рамках исполнения судебного акта) приводит к тому, что начало течения срока исковой давности ставится в некую зависимость исключительно от действий самого истца (то есть либо от даты добровольной оплаты суммы задолженности, либо от даты принудительного взыскания в рамках исполнения судебного акта), что является недопустимым;

- наконец, обязанность исполнения судебного акта лежит на должнике независимо от совершения взыскателем действий по принудительному исполнению судебного решения; обязательство исполнить судебный акт возникает с момента, в который судебный акт вступает в законную силу (Постановление Президиума ВАС РФ от 22.10.2013 N 6309/13);

- следовательно, СМО с момента вступления в законную силу судебного акта по спору с клиникой уже должна была знать, что у нее появилась обязанность исполнить судебный акт, и что оплату этих медуслуг нужно будет произвести. Именно с этого момента СМО было известно о нарушении своего права, а также о размере обязательств, о лице, которому может быть предъявлено данное требование, и об иных обстоятельствах, необходимых для обращения в суд с иском о взыскании убытков;

- поэтому именно с этой даты (ноябрь 2018) и следует исчислять срок исковой давности. Который к моменту направления досудебной претензии в ТФОМС был уже исчерпан.

Верховный Суд РФ отказал СМО в пересмотре дела.

Определение Верховного Суда РФ от 6 апреля 2026 г. N 301-ЭС26-1165

Областной перинатальный центр проиграл дело по иску ТФОМС о взыскании 70 000 руб "нецелевки", израсходованной на покупку лекарств.

По мнению ТФОМС, центр не вправе был покупать на спорную сумму лекарства, потому что они не входят в перечень ЖНВЛП, при этом назначались пациентам без соблюдения специального порядка (не проводились врачебные комиссии, не оформлялись протоколы ВК).

Первые две инстанции заступились за перинатальный центр:

- действительно, все спорные препараты - виталипид Н детский (МНН - поливитамины (парентеральное введение), экофомурал (МНН фосфомицин), бензилникотинат+бензоканн+гепарин натрия (МНН гепариновая мазь), эритромицин (МНН эритромицин), глицерол (МНН глицерин), - не включены в Перечень ЖНВЛП;

- однако все они предназначались для лечения пациентов по назначенным (утвержденным) в установленном порядке врачом схемам лечения, назначение спорных препаратов и их применение пациентами отражено в медицинской документации по каждому пациенту, применение указанных препаратов предусмотрено Клиническими рекомендациями "Парентеральное питание новорожденных", "Здоровый новорожденный, рожденный в условиях стационара", "Цистит у женщин", "Нормальный послеродовый период (послеродовая помощь и обследование)";

- при этом в перинатальном центре в целях совершенствования лекарственного обеспечения и в соответствии с письмом Минздрава РФ от 18.02.2000 N 2510/1684-32 "О примерном положении о формулярной комиссии" утверждено положение о формулярной комиссии, ее состав, порядок и критерии включения (исключения) лекарственных препаратов в формулярный перечень лекарственных средств перинатального центра. Данное положение предусматривает закупку лекарственных препаратов, зарегистрированных в РФ и включенных в формулярный перечень, но не включенных в Перечень ЖНВЛП, за счет средств ОМС. Все спорные препараты включены в формулярный перечень на спорный период;

- и поскольку препараты "Виталипид Н детский", "Фосфомицин", "Гепариновая мазь", "Глицерин", "Эритромицин" использованы перинатальным центром для пациентов, находящихся на стационарном лечении, предусмотрены действующими Клиническими рекомендациями, назначены пациентам лечащим врачом, отражены в листах назначений, назначенных застрахованным лицам по ОМС на стационарном лечении, списаны на основании товарных отчетов, то перинатальный центр не нарушил порядок назначения (списания) названных лекарственных препаратов.

Однако суд кассационной инстанции согласился с доводами ТФОМС и удовлетворил иск:

- ст. 80 Закона об основах охраны здоровья граждан четко говорит о том, что бесплатные препараты в рамках ПГГ предоставляются только из числа включенных в Перечень ЖВНЛП,

- Порядок назначения лекарственных препаратов № 1094н разрешает выписывать пациентам, в том числе бесплатно в стационаре, и иные препараты, но только при соблюдении ряда условий - необходимо решение врачебной комиссии о назначении пациентам этих иных препаратов в случае их замены из-за индивидуальной непереносимости, по жизненным показаниям, и такое решение должно быть зафиксировано в медицинской документации пациента и журнале врачебной комиссии. При этом согласно ч. 1, ч. 2 ст. 48 Закона об основах охраны здоровья граждан и Порядку N 502н решение врачебной комиссии оформляется протоколом и вносится в медицинскую документацию пациента;

- в спорном же случае рассмотренном случае перинатальный центр назначал и применял лекарства, не входящие в Перечень ЖНВЛП, без решения врачебной комиссии, оформленного протоколом,

- значит, центр нарушил порядок назначения (списания) спорных препаратов, в связи чем допустил нецелевое расходование денежных средств на приобретение лекарств в спорной сумме.

Верховный Суд РФ отказал перинатальному центру в пересмотре дела.

Определение Верховного Суда РФ от 7 апреля 2026 г. N 304-ЭС26-1626

Частная медорганизация не смогла оспорить выводы ТФОМС о нецелевом расходовании средств ОМС на заработную плату главного врача своей клиники:

- медработник был принят на должность главного врача клиники в Горно-Алтайске (субъект РФ - Республика Алтай) по основному месту работы, на 8-часовой рабочий день с 09:00 до 18:00 часов, с перерывом на время отдыха и питания с 13:00 до 14:00, и пятидневную рабочую неделю;

- одновременно этот же медработник был принят по совместительству гематологом в клинику Барнаула (субъект РФ - Алтайский край, расстояние между ним и Горно-Алтайском - более 250 км), с продолжительностью ежедневной работы 4 часа при пятидневной рабочей неделе с 09:00 до 13:00 часов.

Суд отметили следующее:

- из представленных проверке документов (трудовых договоров, дополнительных соглашений) следует, что работник принят на работу по совместительству на должность врача гематолога на 0,5 ставки в свое же рабочее время по основной должности главного врача (1,0 ставки), что в соответствии с положениями ТК РФ не может расцениваться как совместительство и оплачиваться по правилам, установленным для совместительства;

- работник не мог осуществлять работу по должности главный врач в г. Горно-Алтайске во время исполнения трудовых обязанностей по совместительству в г. Барнауле, поскольку ему пришлось бы осуществлять трудовые обязанности одновременно сразу в двух регионах - Республике Алтай и Алтайском крае ежедневно при пятидневной рабочей неделе (пн.-пт.) в одно и то же время с 9:00 до 13:00 часов;

- исходя из положений статьи 282 ТК РФ работа по совместительству выполняется в свободное от основной работы время, это является основным признаком совместительства, отличая его от совмещения, в связи с чем ссылка клиники на статью 151 ТК РФ отклоняется;

- при этом табелями учета рабочего времени, реестрами счетов на оплату медпомощи, представленными медицинскими карточками пациентов, а также согласно пояснениям, полученным от работника в ходе судебного разбирательства, подтверждено фактическое выполнение им обязанностей по должности врача гематолога в г. Барнауле;

- суд отклоняет довод медорганизации, что осуществление функций главного врача, в частности административно-управленческих функций, не подразумевает фактическое присутствие в медицинском учреждении в обособленном подразделении в г. Горно-Алтайске, поскольку функции главного врача ограничиваются не только непосредственным нахождением в медицинском учреждении, главный врач отвечает за организацию и контроль работы всего медицинского учреждения, его обязанности включают в себя также стратегическое планирование, управление кадрами, финансовое планирование, разработку планов развития, контроль качества медицинских услуг и представление учреждения во внешних организациях.

Фактическое присутствие в медучреждении может быть необходимым для решения текущих вопросов, является необходимым условием для выполнения всех функций главного врача;

- кроме того, по условиям трудового договора основным местом работы работника как главного врача является клиника в г. Горно-Алтайск, указанным трудовым договором не предусмотрено дистанционного или какого-то иного характера работы, предполагающего удаленное осуществление должностных обязанностей;

- таким образом, исполнение трудовых обязанностей спорным работником по должности главный врач в спорный период не подтверждено и опровергается материалами дела, в связи с чем расходы на заработную плату главврача (в сумме почти 5 млн руб.) являются неправомерными и верно расценены Фондом как нецелевое использование средств ОМС.

​​​​​​​

Верховный Суд РФ отказал клинике в пересмотре дела.

Апеляционное определение по делу № 33-9980/2025 (№ 2-101/2025)

Истцом по делу выступила гражданка Е. которая обратилась в Центральный районный суд г. Новокузнецка с иском к частной медицинской организации.

Позиция истца: Гражданка М. утверждала, что при обращении в клинику ей было проведено диагностическое исследование, в ходе которого она получила травму. По её словам, до начала процедуры администратор лишь вручил ей пачку документов для подписания, не разъясняя их содержание.

P.S.: "до боли знакомая ситуация!"

Врач, проводивший вмешательство, не проинформировал пациентку о возможных рисках, последствиях и альтернативах, тем самым лишив её права на осознанный отказ.

Кроме того, в анкете состояния здоровья в бланке ИДС все графы, кроме аллергологического анамнеза, остались незаполненными, что свидетельствует о формальном отношении к сбору данных.

Позиция ответчика: медицинская клиника возражала против иска, ссылаясь на заключение врачебной комиссии и судебно-медицинской экспертизы, которые подтвердили: медицинская помощь оказана в полном объёме, в соответствии со стандартами, без нарушения технологии. Ответчик настаивал, что процедура была выполнена правильно, а травма — непредвиденное, но неизбежное осложнение.

Суд первой инстанции установил, что:

Пациентка действительно получила травму во время процедуры;
Бланк информированного добровольного согласия (ИДС) был выдан не лечащим врачом, а администратором на стойке регистрации;
Врач не провёл разъяснительную беседу о целях, методах, рисках и последствиях вмешательства;
Форма ИДС носила обобщённый характер и не содержала персонализированной информации;
Пациентка, не имея медицинского образования, не могла самостоятельно оценить риски.

Хотя экспертиза не выявила дефектов в технике выполнения процедуры, суд сделал акцент на процедурном нарушении: отсутствие полноценного информирования пациента.

20 февраля 2025 года Центральный районный суд г. Новокузнецка частично удовлетворил иск:

Взыскал с ООО «Гранд Медика» 100 000 руб. компенсации морального вреда;
Взыскал 40 000 руб. судебных расходов;
Отказал в остальной части требований (оставшиеся 600 000 руб.);
Также взыскал с клиники 77 700 руб. расходов на экспертизу и 3 000 руб. госпошлины;
Постановил взыскать штраф в размере 50 000 руб.

18 декабря 2025 года Кемеровский областной суд рассмотрел дело в апелляционной инстанции и оставил решение первой инстанции без изменений.

Апелляционный суд отметил:

Нарушение порядка получения ИДС является самостоятельным основанием для ответственности, даже если технически вмешательство выполнено верно;

Согласно ч. 1 ст. 20 Федерального закона № 323-ФЗ, ИДС должно быть получено от лечащего врача или иного квалифицированного специалиста, способного объяснить риски с учётом индивидуальных особенностей пациента;

Выдача бланков на ресепшене и формальная подпись без разъяснений — это нарушение базового принципа автономии пациента.

Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 15 апреля 2026 г. №9-УД26-2-К1

Верховный Суд РФ рассмотрел еще одну жалобу на приговор в отношении медиков, которые за вознаграждение оформили более 150 фиктивных сертификатов о вакцинации против COVID-19 без фактического ее прохождения. Недостоверные сведения о вакцинации были внесены в Регистр вакцинированных от COVID, который является частью ЕГИСЗ.

Суды трех инстанций квалифицировали содеянное по ч. 2 и ч. 4 ст. 274.1 УК РФ (неправомерный доступ в составе группы лиц по предварительному сговору и с использованием своего служебного положения к охраняемой информации в КИИ РФ, если он повлек причинение вреда КИИ) и осудили медиков к нескольким годам лишения свободы (условно) и штрафам в 600 000 руб. и 550 000 руб. Преступление было раскрыто оперативниками ФСБ.

В кассационной жалобе осужденные указывали, что умысла на причинение именно вреда объектам КИИ у них не было, да и сведений о причинении ЕГИСЗ вреда в судебных актах не приведено.

Однако судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ оставила жалобы без удовлетворения:

- осужденная по приговору медсестра поликлиники, используя учетную запись врача этой поликлиники, вносила недостоверные данные о вакцинации в регистр ЕГИСЗ, а её сообщник по 10 эпизодам предоставлял ей информацию о лицах, нуждавшихся в указанной услуге, без прохождения процедуры вакцинации;

- ЕГИСЗ является объектом КИИ РФ;

- объективная сторона инкриминированных преступлений выражается в неправомерном доступе к охраняемой компьютерной информации, содержащейся в КИИ РФ. При этом согласно п. 1 примечаний к ст. 272 УК РФ под компьютерной информацией для целей гл. 28 УК РФ понимаются любые сведения (сообщения, данные), представленные в форме электронных сигналов, независимо от средств их хранения, обработки и передачи;

- причиненный КИИ вред выразился в неправомерном доступе к содержащейся в ней охраняемой компьютерной информации и внесении в нее недостоверной информации, что нарушило целостность и достоверность информационной системы.

Отметим, что буквально за месяц до рассмотрения этой жалобы СКУД Верховного Суда РФ рассматривала уголовное дело с практически идентичными обстоятельствами (мы подробно рассказывали о нем) и пришла к противоположным выводам: если информационный ресурс COVID-19 продолжал работать в штатном режиме после внесения в него недостоверных сведений, то вред ему не причинен, и вменение ст. 247.1 УК РФ в указанном случае является ошибкой.

В рассматриваемом определении ВС РФ довод об отсутствии вреда объекту КИИ ввиду сохранения работоспособности ЕГИСЗ после того, как в него внесли недостоверные сведения, отдельно не рассматривался. Однако этот довод рассмотрели предыдущие инстанции, которые указали: доводы о том, что ЕГИСЗ после внесения в нее осужденной сведений о якобы вакцинированных лицах продолжала работать в штатном режиме, в связи с чем вред критической информационной инфраструктуре причинен не был, являются необоснованными, поскольку внесение недостоверной информации нарушило целостность и актуальность информационной системы. Таким образом, Верховный Суд РФ согласился с указанной презумпцией.

Обвиняемые: заместитель главного врача Наталья Новосельцева и акушер-гинеколог Сергей Хитрин.

Обстоятельства дела. Советский районный суд г. Омска «16» февраля 2017 г. вынес обвинительный приговор по уголовному делу № 1-13/2017 в отношении медицинских работников родильного дома № 2 города Омска. Судом было установлено, что при поступлении женщины в роддом была необходимость стимулирования родовой деятельности медикаментозно, что и было выполнено, но результат не наступил, в связи с этим возникли основания для проведения операции «кесарево сечение», однако операция не была выполнена своевременно, что повлекло тяжкие последствия в виде смерти роженицы и новорожденного ребенка.

Наталье Новосельцевой назначено наказание 1,5 года лишения свободы с отбыванием в колонии общего режима и 3 года запрета на занятия профессиональной деятельностью, Сергею Хитрину — один год лишения свободы и один год запрета на осуществление профессиональной деятельности. Наталья Новосельцева была взята под стражу в зале суда.

"В медицинском праве анестезиология и реаниматология (прежде всего, действия по интубации трахеи), хирургические вмешательства и оказание акушерско — гинекологической помощи во время родоразрешения являются тремя наиболее уголовно наказуемыми видами медицинской деятельности. Именно по этим медицинским специальностям больше всего уголовного преследования врачей. И настоящее уголовное дело лишний раз подтверждает данную тенденцию" - медицинский юрист Владислав Андреевич.

Приговором мирового суда судебного участка № 3 Устиновского района г. Ижевска от 11 августа 2022 года была оправдана врач-гинеколог, которую следствие обвиняло в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 118 УК РФ (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей). Согласно материалам дела, врач обвинялась в том, что при проведении искусственного прерывания беременности путем вакуум-аспирации повредила стенку матки и тонкого кишечника пациентки, причинив тяжкий вред ее здоровью. При ревизии органов брюшной полости в тот же день врачом было выявлено и ушито отверстие передней стенки матки. Повреждений кишечника в этот момент не обнаружено. На третий день состояние пациентки ухудшилось, установлен перитонит, проведена операция по удалению матки и маточных труб, при повторной ревизии органов брюшной полости диагностировано повреждение тонкого кишечника, явившееся причиной удаления и указанных осложнений. При этом экспертизы не смогли установить, в результате какого из вмешательств возникла перфорация кишечника.

Судья привел следующие доводы, подтверждающие отсутствие состава преступления:

• повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью потерпевшей, хотя и возникло в результате проведенного прерывания беременности врачом, но нарушений Порядка оказания медицинской помощи в действиях гинеколога не выявлено. "Настоящий вывод судьи является абсурдом: на лицо наличие причиненного вреда, прямой причинно-следственной связи между действиями врача и наступившими негативными процессами, результаты судебной экспертизы должны быть оспорены в вышестоящей инстанции" - так считает медицинский юрист Двинянидов В.А.);
• потерпевшая не имела медицинских противопоказаний для проведения аборта, но ее анамнез был отягощен предыдущими частыми абортами, хроническим эндометритом и отклонением матки сзади. Эти факторы повышали вероятность неблагоприятного исхода, но не являлись основанием для отказа в искусственном прерывании беременности, проведенном по социальным показаниям, об указанных рисках потерпевшая предупреждена, о чем дала информированное добровольное согласие. "Тоже весьма спорное основание для освобождения врача от уголовной ответственности. Почему врач недостаточно оценил все имеющиеся в анамнезе отягчающие обстоятельства при подготовке к проведению аборта и не был выбран иной, более безопасный способ аборта?"
• характер проведенного оперативного вмешательства не позволяет утверждать виновное причинение вреда. "Согласно ч.1 ст. 28 УК РФ – «Деяние признается совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия) либо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть".

"Врач-гинеколог в рассматриваемом случае – должен был и мог предвидеть возможность наступления всех негативных исходов у женщины при проведении манипуляции, тем более с отягощённым анамнезом, в том числе - перфорацию матки с повреждением кишечника, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на предотвращение этих последствий. Поэтому данное преступление имеет под собой вину в форме «легкомыслия» (ч. 2 ст. 26 УК РФ). Врача, на мой взгляд, спасло лишь то, что ни потерпевшая сторона, ни прокурор не подали апелляцию! Связано это, с отсутствием медицинского юриста в уголовном деле, со стороны защиты пациента. Уверен, при наличии медицинского юриста - районный суд, принял бы совсем другую позицию и уже не в пользу врача…" - так считает эксперт и медицинский юрист Владислав Андреевич.

Отличие данного состава от ч. 2 ст. 109 и ч. 2 ст. 118 УК РФ состоит в характере причиненных последствий. Так, квалифицирующим признаком преступлений по ст. 118 УК РФ выступает ненадлежащее исполнение медицинским работником своих профессиональных обязанностей. При этом дополнительных условий для применения состава ст. 109 УК РФ не требуется. Применение данного критерия обычно обуславливается особенностями профессии медработника – неисполнение их обязанностей может иметь крайне неблагоприятные последствия.

На практике ч. 4 ст. 122 УК РФ почти не применяется: так, за период с 2016 по 2022 года по ней не было осуждено ни одного человека.

Подсудимый - врач-хирург. В 2022 году к нему на прием самостоятельно поступил Р., который прошел 7 курсов полихимиотерапии и 11 циклов таргетной терапии. Врач провел пациенту операцию, после которой возникли осложнения, Р. скончался.

Врач вину не признал. Показал, что Р. обратился на прием с жалобами на сильные боли в животе, кишечное кровотечение, что его мучило. Р. был подготовлен к операции, она была плановой. Во время операции хирург понял, что можно провести лишь паллиативную операцию, удалить все опухоли невозможно. Врач вырезал опухоль на кишечнике и сшил его без выведения колостомы. Пояснил суду, что хотел улучшить качество жизни молодого мужчины, учитывая прогноз онкологов. Допустил, что операция с выводом колостомы, возможно, была бы менее рискована, но нанесла бы пациенту психологическую травму.

Суд разобрался и сказал, что хирургическое вмешательство было выполнено без проведения консилиума, в результате неверно был выбран вариант лечения больного, а именно превышен объем хирургического вмешательства, тактически неверно сформирован кишечный анастамоз без выведения разгрузочной колостомы, что привело к несостоятельности кишечного анастомоза и смерти Р. Довод защиты, что врач действовал в соответствии с пожеланиями Р., не опровергают факт того, что хирург осознавал, что хирургическое лечение без вывода колостомы является более рискованным. Из показаний супруги Р. следует, что врач не предупреждал их о возможном риске наступления смерти при проведении операции в выбранном варианте.

Суд назначил наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года условно с испытательным сроком 2 года со штрафом в 250 000 рублей. Гражданский иск по делу не заявлялся.

Подсудимый - врач-хирург Колотилин В.Н.

Обстоятельства дела: пациент с подозрением на переломы ребер и черепно-мозговую травму был доставлен в больницу. Дежурный врач-хирург Колотилин В.Н. провел поверхностный осмотр пациента, не уделяя должного внимания возможным повреждениям. При этом не было проведено необходимое рентгенографическое исследование головы и грудной клетки, а также не были привлечены другие врачи для консультации и назначения лечения. Колотилин В.Н. не смог правильно поставить диагноз и не предпринял мер для оказания адекватной помощи, включая срочную транспортировку в медицинскую организацию с компьютерным томографом и госпитализацию в специализированное отделение. В результате пациент скончался из-за развития патологических процессов, связанных с травмой головного мозга.

Ненадлежащее оказание лечащим врачом-хирургом Колотилиным В.Н. медицинской помощи пациенту Ф. находится в косвенной причинно-следственной связи с наступлением его смерти.

Ненадлежащее исполнение Колотилиным В.Н. своих профессиональных обязанностей привело к тому, что без своевременного оказания необходимой медицинской помощи у Ф. прогрессировали осложнения черепно-мозговой травмы в виде набухания-отека вещества головного мозга с последующим ущемлением стволового отдела головного мозга, с которыми организм человека самостоятельно, без медицинского вмешательства, справиться не мог. Развитие данных патологических процессов и привело к смерти пациента.

Таким образом, Колотилин В.Н. причинил смерть Ф. по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, не диагностировал черепно-мозговую травму и не оказал своевременное и адекватное лечение в соответствии с утвержденными стандартами и порядками оказания медицинской помощи. При этом Колотилн В.Н. не предвидел возможности наступления общественно-опасных последствий в виде смерти Ф. и не желал их наступления, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, то есть преступное деяние было совершено им в форме небрежности.

Скопинский районный суд Рязанской области квалифицировал действия К. по ч. 2 ст. 109 УК РФ, однако прекратил уголовное дело в связи с примирением сторон (в судебном постановлении данные о потерпевшей обезличены)

1. заведомо неправильная эксплуатация медицинского оборудования (Кассационное определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 12 августа 2021 г. по делу № 77-1633/2021);
2. использование ненадлежащих медицинских изделий или лекарственных средств в процессе лечения, диагностики либо профилактики заболеваний (Кассационное определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 22 марта 2021 г. по делу № 77-412/2021);
3. оказание медицинской помощи в отсутствии необходимых для этого лекарственных средств или медицинских изделий (Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 3 февраля 2021 г. по делу № 77-375/2021);
4. отсутствие соответствующего образования или квалификации по профилю оказываемой медицинской помощи (Приговор Дорогомиловского районного суда г. Москвы от 15 октября 2020 г. по делу № 1-288/2019);
5. системная несвоевременность оказания медицинской помощи (Постановление Центрального районного суда города Твери от 18 июня 2019 г. по делу № 1-107/2019).

Вот некоторые примеры действий медицинских работников, которые могут рассматриваться в соответствии со ст. 124 УК РФ:

1. неявка врача на вызов пациента домой;
2. отказ принять пациента в больницу;
3. отказ в оказании помощи пациенту, находящемуся в медицинской организации.

Так же обращаю Ваше внимание, что медицинские работники обязаны оказывать срочную медицинскую помощь в любое время и в любом месте, независимо от системы здравоохранения, в которой они работают, но только если у врача рабочее время. Т.е. если Вы летите в самолете на отдых и кому-то из пассажиров стало плохо, оказывать помощь Вы не обязаны, ответственность за это не последует.

Примеры: врач-нейрохирург не произвел надлежащего осмотра доставленного бригадой скорой помощи пациента, не выполнил диагностику его состояния и не назначил должного лечения. Врач оставил потерпевшего без наблюдения и дал указание оформить выписку и акт самовольного ухода. Из-за отсутствия медицинской помощи и наблюдения пациент упал в коридоре приемного отделения, что привело к перелому костей черепа, в результате чего потерпевший скончался. Суд квалифицировал деяния врача как нанесение тяжкого вреда здоровью, что повлекло смерть потерпевшего в соответствии с ч. 1 ст. 124 УК РФ

Важно отметить, что неоказание медицинской помощи и бездействие медицинского работника не являются равнозначными понятиями.

Бездействие врача Минздрав России делит на два вида (Письмо № 14-1/10/2-6632):
Полное неоказание медицинской помощи пациенту - полное отсутствие оказания такой помощи;

Частичное неоказание (неполное оказание) медицинской помощи пациенту – действия, не соответствующие установленным общепринятым порядкам и стандартам оказания медицинской помощи. Эти стандарты были утверждены Минздравом России и включают клинические рекомендации (протоколы лечения), разработанные и утвержденные медицинскими профессиональными некоммерческими организациями.

Полное неоказание медицинской помощи - предусматривает уголовную ответственность при одновременном соблюдении следующих условий:
• не была оказана лицом, обязанным сделать это по закону или в соответствии со специальными правилами;
• отсутствовала уважительная причина для неоказания такой помощи;
• это повлекло причинение по неосторожности причинение средней тяжести вреда здоровью, тяжкого вреда здоровью или смерть.​​​​​​​

Данный состав преступления является одним из наиболее спорных в вопросе обоснования его применения. Применение ст. 125 УК РФ к медицинским работникам носит эпизодический характер, так как она не предназначена для данной сферы. Субъектом преступления чаще всего становятся врачи скорой помощи. Ответственность за данное преступление может быть возложена не только на медицинского работника, но и на любого человека, если его деяние соответствует двум условиям:

• наличие обязанности заботиться о потерпевшем, находящимся в опасности, – в соответствии с законом, профессиональной деятельностью или родственным отношениям либо из-за предшествующих действий, которые привели его в опасное состояние;
• возможность оказать помощь этому лицу без серьезной опасности для себя и других.​​​​​​​

Так, в одном деле № 1-49/2015фельдшер скорой медицинской помощи Чиморина О.В. не выполнила ЭКГ и не провела требуемую консультацию с врачами, несмотря на тяжелое состояние пациента. Она оставила пациента в квартире под присмотром социального работника, при этом не произвела госпитализацию. Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы по материалам дела, согласно которого при первичном вызове «скорой помощи» требовалась экстренная госпитализация в стационар, для чего имелись следующие показания: общее тяжелое (терминальное) состояние пациента, ишемическая болезнь сердца: кардиосклероз, острый коронарный синдром, подозрение на острый инфаркт миокарда. Госпитализация была проведена несвоевременно (с задержкой): при первичном вызове скорой медицинской помощи медицинская помощь была оказана ему не в полном объеме. Подсудимая Ч. мотивировала свои действия убеждением, что пациент проживет не более суток.

Суд признал Ч. виновной в совершении преступления, предусмотренного ст. 125 УК РФ. Однако, суд освободил от наказания Чиморину О.В. на основании п. 9 Постановления Государственной Думы «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов» от 24.04.2015 № 6576-6 ГД

Статья 235 УК РФ не определяет конкретную степень вреда здоровью пациента, необходимую для привлечения к уголовной ответственности. Поэтому данная статья может быть применена к незаконной медицинской деятельности как минимум при причинении легкого вреда здоровью.

Напомним, легкий вред здоровью определяется как (Приказ Минздрава России от 24 апреля 2008 г. № 194н):
• кратковременное нарушение функций органов или систем (до трех недель с момента причинения травмы);
• незначительная утрата общей трудоспособности (менее 10%).

Таким образом, уголовная ответственность по ч. 1 ст. 235 УК РФ возможна для незаконных медицинских практик, причинивших как минимум легкий вред здоровью пострадавшему, при условии наличия причинно-следственной связи с противоправным деянием. Например, гнойно-воспалительные осложнения в пластической хирургии, вызванные незаконными вмешательствами проведенными вне медицинских учреждений: возникновение гнойно-воспалительных осложнений (устранившиеся не более, чем за 21 день) в результате вмешательств, проведенных "хирургом" на дому.

Большая часть приговоров (61%) была вынесена по ст. 109 УК России (причинение смерти по неосторожности) и ст. 118 УК (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности), что принято называть «врачебной ошибкой». 22,6% дел связаны со служебным подлогом (ст. 292 УК). Реже врачи привлекались к ответственности по статьям о халатности (ст. 293 УК), получении взятки (ст. 290 УК), неоказании помощи больному (ст. 124 УК) и оказании небезопасных услуг (ст. 238 УК). Большинство приговоров обвинительные, но медиков нередко оправдывают.

По статистике «Актион медицины», в большинстве случаев фигурантами уголовных дел становились терапевты (31,4%), хирурги (19%), акушеры-гинекологи (13%), педиатры (8,5%) и анестезиологи-реаниматологи (6,5%). Главных врачей больниц к ответственности пытались привлечь в 3% случаев.

Треть врачей не пойдут на риск ради спасения пациента из-за опасения оказаться «крайними», следует из результатов совместного исследования «МВ» и RNC Pharma, которое проходило на сайте "МВ" с 11 января по 10 февраля 2021 года. Общая выборка составила 456 врачей 43 специальностей из 146 городов России.
Почти половина респондентов (44%) сообщили, что будут готовы рисковать, когда в России появится действительно независимая экспертная коллегия, которая будет оценивать правильность их действий.

Только 16% опрошенных врачей идут на обоснованный риск, несмотря на высокий уровень недоверия к социальным институтам. При этом в группе специалистов «старше 55 лет» доля респондентов, выбравших данный вариант ответа, была почти вдвое выше, чем в категории «до 55 лет», – 20 и 11% соответственно.

«Полагаю, что за последние 5 лет - врачи стали более осторожны, несколько раз подумают, стоит ли в какой-то ситуации рисковать, если есть лишь минимальный шанс на спасение пациента. Некоторые врачи попросту отказываются выдавать направление и/или положительное заключение на операцию, если видят малейший риск того, что состояние пациента может ухудшиться в момент операции или после неё.

Всё это свидетельствует о наличии высокой настороженности и страха быть привлеченным многочисленными надзорными органами и судом к юридической ответственности, вплоть до уголовной. В виду этого страдают пациенты, потому что врач ставит на первое место собственную юридическую безопасность в ущерб своевременного оказания медицинской помощи пациенту. Один из выходов в сложившейся ситуации – страхование гражданско-правовой ответственности врачей, которое позволить снять напряженность в медицинском сообществе и переложить юридическую защиту врача на плечи профессиональных юристов».

Так же нельзя забывать, что в последнее время нарастает так называемый «потребительский экстремизм», когда на минимальных ошибках, незначительных нарушениях стандартов и порядков оказания медицинской помощи – пациенты и их юристы пытаются заработать деньги. Решение этого вопроса лежит в юридической плоскости, т.е. нужно совершенствовать оценку качества оказания медицинской помощи и повышать юридическую грамотность врачей» - Ваш медицинский юрист Двинянидов В.А.

Определение СКУД Первого КСОЮ от 27 февраля 2025 г. по делу N 7У-1017/2025

Ранее суд вынес в отношении психиатра, (обвинение по п. "в" ч. 2 ст. 238 УК РФ к 3 годам лишения свободы условно), консультировавшего родственника с депрессией на фоне приема психоактивных веществ онлайн (через мессенджер). Однако суд счел, что психиатр - который поставила верный диагноз и назначила адекватные состоянию пациента лекарственные препараты - должна была инициировать стационарное лечение своего пациента, хотя бы даже и недобровольное. А оставив его без круглосуточного наблюдения в условиях стационара, фактически, не предотвратила его самоубийство (не проводился полноценный контроль за лекарственной терапией, не отслеживались побочные действия лекарств, не оценивался суицидальный риск, что является дефектами медпомощи).

В кассационной жалобе адвокат психиатра утверждал об отсутствии в её действиях состава преступления, предусмотренного п. "в" ч. 2 ст. 238 УК РФ, в том числе указывал на реальную невозможность оценить суицидальные риски и госпитализировать пациента в недобровольном порядке, которые инкриминировались подзащитной.

Кассационный суд - хотя и начал описательную часть указанием на то, что новогодними поправками ст. 238 УК РФ дополнена примечанием, в соответствии с которым действие ст. 238 УК РФ не распространяется на случаи оказания медицинскими работниками медицинской помощи, - пришел к выводу, что следствие не доказало наличие состава преступления в действии психиатра:

- не имеется каких-либо объективных данных, свидетельствующих о том, что причиной смерти пациента явились именно действия врача-психиатра, и что именно в результате ненадлежащего исполнения ею своих профессиональных обязанностей наступила по неосторожности его смерть. Отсутствуют в материалах дела и сведения о том, что своими действиями врач довела пациента до самоубийства;

- указанные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии в действиях врача-психиатра состава какого-либо иного преступления, в том числе предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ или ст. 110 УК РФ, поскольку между действиями осужденной и наступившими последствиями в виде смерти потерпевшего отсутствует причинно-следственная связь, что подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами,

- поэтому судебные решение по делу отменены, уголовное дело прекращено по реабилитирующему основанию, за врачом-психиатром в соответствии с п. 4ч. 2 ст. 133 УПК РФ признано право на реабилитацию.

Василеостровский районный суд г. Санкт-Петербурга огласил приговор в отношении Романа Неронова и Анжелики Васильковской, обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ.

Обвинение полагало, что Неронов, являясь врачом-оториноларингологом в ООО «Научно-исследовательский лечебный центр «Деома», 19.07.2023 с 10 часов 50 минут по 11 часов 15 минут при выполнении пациентке К. операции - двусторонней тонзилэктомии, в ходе которой при удалении миндаликовой ткани возникло выраженное кровотечение, остановил его при помощи коагулятора в недостаточном объеме. После окончания выполнения операции Неронов не осуществил контроль постоянного послеоперационного наблюдения за пациенткой К. и не остановил возобновившееся глоточное кровотечение из миндаликовых ниш, что повлекло за собой осложнение, угрожающее жизни К.

Васильковской, являющейся медицинской сестрой стационара ООО «Научно-исследовательский лечебный центр «Деома», вменялось несоблюдение послеоперационного наблюдения за К., выразившееся в отсутствии фиксации смены положения тела потерпевшей.

Тем самым, своими действиями Неронов и Васильковская, полагало обвинение, своевременно не диагностировали и не предприняли меры по остановке глоточного кровотечения, которое привело к смерти К. Неронов и Васильковская вину не признали.

Суд признал Неронова виновным и назначил ему наказание в виде ограничения свободы сроком на 2 года с назначением дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью сроком на 2 года 6 месяцев.

В связи с истечением сроков давности Неронов освобожден от отбывания основного и дополнительного наказания.

Васильковская оправдана в связи с отсутствием состава преступления, за ней признано право на реабилитацию.

Гражданские иски родственников погибшей к ООО «Научно-исследовательский лечебный центр «Деома» удовлетворены на общую сумму 8 000 000 рублей.

Комментарии медицинского юриста: "дорого ≠ качественно!"

ООО «Научно-исследовательский лечебный центр «Деома» , она же Клиника Пирогова , не первый раз попадает в СМИ с громкими скандалами в центр внимания по некачественному оказанию медицинской помощи, причем не только гражданских судов, но и правоохранительных органов СПб.

Да, деятельность весьма рискованная - пластическая хирургия и прочие оперативные вмешательства. Ценник на медицинские услуги "зашкаливает", видимо уже заранее заложена сумма возможной компенсации пациентам за некачественное оказание мед.помощи.

Только среди моих клиентов - трехкратно сталкивался с тем, что услугами этой клиники люди оставались крайне не довольны, причём суммы за оказанные мед.услуги начинались от 400 тыс. и доходили до 3-4 млн.

На досудебном этапе - на компромисс, как правило, не идут, уверены в своей правое, вот и результат получается соответствующий!

P.S.: Над дату публикации новости 11.03.2026 решение суда не вступило в законную силу.